Глава 6. Она
Ах ты подлец… С намеком квартиру купил. И не квартиру… а так… квартирку!
Студия!
Сту-ди-я…
Это означает, что жить мне придется, как студенточке: одна комната, в которой и готовить, и есть, и спать! Сколько там квадратов?
Квадратов двадцать пять-тридцать пять, не больше!
Кажется, именно столько в тех крошечных студиях.
Откровенно говоря, по сравнению с нашей гостиной, вся та студия — просто конура собачья. У нас гостиная… в два раза больше!
Наверное, на моем лице все-все написано. Потому что муж уточняет:
— Сейчас тебе что не так? Ты же хвалила тот район, соловьем заливалась… Мол, как там легко дышится! А как здорово в квартире жить, ведь по большому дому столько хлопот. По лестнице подниматься тебе тяжело с твоей больной ногой… На нашей кухне ты сидела и громко нахваливала.
Я прикрываю глаза, стараясь не разреветься. Пусть слезы лучше сожгут воспаленные веки, чем я расплачусь от горькой обиды перед этим гнусным предателем.
Да, я нахваливала этот комплекс «Нагорный»!
Да, говорила…
Да, прямо на нашей кухне, но…
Неужели муж, кроме этого, ничего не заметил и не понял?
Я нахваливала этот комплекс, потому что одноклассница моя, Тонька Свиридова, там купила квартирку.
Мужа ее унесло несколько лет назад, парализовало. Она два года за ним ухаживала, хотела спасти ему жизнь, надеялась, что он выздоровеет, но он скончался, так и не поправившись. Потом еще год Тоню было не узнать и не вытащить из депрессии, и вот только сейчас она оклемалась, в себя пришла.
Продала двушку в добротном доме, расплатилась с долгами, купила новую квартиру, на работу снова вышла… Конечно, я ее поддержала! И нахваливала выбор, во всем положительные стороны искала, подбадривала… Потому что так и нужно поступить с тем, кто сначала потерялся после смерти родного и дорогого человека, но теперь встал на ноги и пытается жить дальше.
То есть то, что я нахваливала этот комплекс, муж запомнил, но все наши остальные разговоры из его памяти оказались стерты?
Ой, как тошно на душе… Как горько…
В душе будто целое поле полыни созрело… Полное горечи.
Двадцать восемь лет своей жизни на кобеля потратила, девочкой ему досталась, и вот чем он мне отплатил…
Подарил крошечную студию с видом на кладбище и машину-китайца. Добротного, конечно, но… Сам муж передвигается на машинах престижного класса, проверенных и дорогих японцах.
Дом давно на сына записан, это правда.
Был период жизни, когда у Захара пошли крупные неприятности. Ему посоветовали переписать на детей часть имущества, и он лихо за это взялся, убедил меня, что так будет правильно и безопасно. Мы записали на сына дом, на дочь — кое-что из другое из недвижимости, бизнес тоже муж переоформил…
У меня начинают подрагивать пальцы.
От нервов…
Я в подробности не вникала, не требовала показывать мне все-все документы, доверяла мужу…
Мы ведь были одним целым, он от меня не прятал ни деньги, ни доходы. Никогда не ограничивал в расходах. Надо, значит, надо. Позволял планировать отпуска, заниматься домом, тратить, сколько потребуется на быт, детей и… себя.
Теперь нам грозит развод, мы столько лет вместе прожили!
Но вполне может оказаться, что нам с ним и делить… нечего.
Может быть, дело было не только в тех неприятностях из прошлого?
Неужели муж подготовился к разводу еще тогда?!
В голове вспыхнули его слова, когда он показывал мне фото девицы: «Это моя последняя любовь…»
То есть, были и другие любови?
Может быть, мой муж — гений конспирациии давно погуливает налево, поэтому и готовился на случай развода, но именно этой… последней любовью… его приперло так, что он все-таки на развод решился.
Интересно, почему?
Может быть, его последняя любовь залетела?
Вполне вероятно, ведь девочке лет тридцать!
— Ты это давно запланировал? Еще несколько лет назад, — спрашиваю потухшим голосом. — Мерзавец. Что ж, ты хорошо подготовился, а сколько лапши мне навешал на уши с несчастным видом, как убеждал меня…
В ответ муж адресует мне негодующий взгляд:
— О чем ты, Нина… Тебя несет! Не выдумывай то, чего нет. Я тебе не враг, и хватит делать из меня монстра. Я тебе достойный уход обеспечил. Уйдешь с квартирой, машиной…
Достойный. Уход.
То есть все, чего я достойна… Это его подачка? За все двадцать восемь лет жизни и двух чудесных деток, которые его обожают?!
Захар до хруста разминает шею и бросает на меня такой зверский взгляд с намеком: бери, что даю или тебе не поздоровится!
— Дом сыну, значит. Квартиру в центре — дочери, — рассуждаю я.
— Ты против, что ли?! Мы сделали ей подарок на свадьбу! — громыхает голос Захара.
Да, сделали. Отремонтировали, мебелью обставили.
Носилась я с этим всем, невзирая на боли…
О дочери пеклась.
О ее счастье.
— Выходит, ты большой молодец. Всех пристроил. Сын, дочь… Мне кусочек выделил. А сам где планируешь жить, Захар? Ты себе и своей новой любви… Девочке этой… Тоже… Квартирку с видом на кладбище присмотрел? Крохотную. Размером с наперсток!
Чем больше я говорю, тем сильнее злится муж.
Вполне может оказаться так, что, не умолкая, я делаю только хуже и к концу разговора выяснится, что мне вообще ничего не светит.
Ни квартиры, ни машины.
Ключи-то он мне подарил и эффектно машину с огромным бантом под окна ресторана подогнал. Но документы я на машину еще в глаза не видела. На квартиру — тоже. Так-то без моего согласия сделку и не оформить до конца. То есть и квартира, и машина куплены на кого-то, но на меня не переоформлены…
Лишь на словах…
А обещать, как известно, не значит жениться.
— Тебя не касается, — отрезает.
— Отчего же… — стараюсь ему улыбнуться. — Касается. Ты же меня с ней познакомить хотел. Неужели передумал? Не чужие же люди, Захар. Поделись…
— Я ничего себе еще не купил, Нина, — вздыхает устало. — Ничего. О тебе в первую очередь позаботился.
— Хороша забота. За все эти годы…
— Ну, хватит, а! Хватит! Ты жила… Ни в чем не нуждалась! Ни в чем! Или жила херово? Или дети наши… чего-то не дополучали, а? Я себя на лоскуты рвал ради вашего благополучия, а сейчас… для себя… пожить хочется столько, сколько… — Захар не договаривает и делает шаг в мою сторону.
— Не подходи… — меня аж трясет.
Перед глазами то круги, то звездочки.
Я готова разбить об его голову что-нибудь.
— Пошел вон. К любви своей… последней!
— Нина.
— Вон, я сказала!
— Хорошо, как скажешь. Тебе, действительно, лучше побыть одной. Остыть. Подумать хорошенько. Завтра встретимся и обсудим нюансы… — шагает к двери.
Наклонившись, берет сумку.
Я и не заметила, когда он ее собрал. Наверное, пока я душ принимала…
Подлец. Видеть его не могу.
Захар оборачивается.
Из моего горла вырывается клекот.
Если задержится еще хотя бы на минутку, я выцарапаю ему бесстыжие глаза.
Выцарапаю и плюну!
— Нина, надеюсь, ты не станешь крушить и ломать дом. Учти, этот дом и все, что в нем, принадлежит сыну и его семье, родившемуся и еще нерожденному внуку. Ты же не хочешь оставить сына… без дома?