Глава 39

Упиваясь мыслями о человечности и отзывчивости Дубова, я незаметно задремала. Проснулась, почувствовав чье-то легкое прикосновение к плечу. Передо мной Дубов. Смотрит сочувственно.

— Ну, здравствуй, потерпевшая. Как себя чувствуешь?

Сладко зевнув и смутившись, что не сдержала зевок, виновато отвечаю:

— В целом не так уж плохо. Только нога очень болит.

— Да, я беседовал с твоим лечащим врачом. Говорит, желательно остаться на несколько дней в отделении. Но предлагаю другой вариант. Я отвезу тебя домой и, если согласна, то обеспечу присутствие сиделки. И не просто помощницы по дому, а квалифицированной медсестры, способной сделать перевязку, следить за выздоровлением. Согласна?

Пока Павел Федорович говорит, слушаю его чуть ли не с благоговением. Вот он, мой спаситель.

— Так что, поехали? Или здесь все обсудим.

— Конечно, я согласна! Дома, говорят, и стены лечат. Только, наверное, это происходит, когда дома все хорошо. А мне сообщили, что муж подал-таки на развод.

— Вот об этом и поговорим. И все-таки лучше не в больничной палате.

Долго уговаривать меня не надо. Дубов отправляется за согласием врача. А я уже радуюсь возвращению домой.

Переезд и связанные с ним проблемы мой адвокат решает достаточно быстро. В каком-то агентства уже договорился про сиделку. Из отделения по договоренности с главврачом увозит медсестру. А по дороге забираем и сиделку, она же будет исполнять роль помощницы по дому.

Одним словом, все для меня на блюдечке с голубой каемочкой. На фоне такой удивительной заботы о клиентке закрадывается мысль: с чего бы это он так расстаровывался?

— Вот только не надо придумывать всякую ерунду, — сурово обрываю пошленькие несвоевременные мысли. Однако избавиться от них не так-то просто.

Приходится переключиться на прозу жизни.

Как же он прав! Дома даже воздух кажется другим.

Отдаю себя в руки медсестры. Она делает перевязку, раскладывает в контейнере лекарства, которые надо будет принимать и уезжает.

А Дубов, оказавшийся расторопным хозяином, уже отдает указания миловидной девушке, что, когда и как приготовить, а также сделать по дому.

Наконец он подсаживается ко мне.

— А теперь хочу слышать от Вас подробный рассказ о том, как оказались в больнице.

— Вы же беседовали с врачом. Неужели не рассказал всех подробностей.

— Конечно, рассказал. И даже сообщил, что Вы беременны.

Чувствую, как запылали мои щеки и отвожу взгляд в сторону. Тут же констатирую, что Дубов опять перешел в отношении ко мне на «вы». А ведь в больнице обращался запросто на «ты». И мне это даже очень нравилось. Еле сдерживалась, чтобы не ответить взаимностью. Ндааа. А нечего было фантазировать и губу раскатывать.

— Почему скрыли от меня?

— Просто не считала нужным посвящать Вас в особенности своего состояния.

— Э нет, так дело не пойдет. Если бы разговор не шел о разводе и имущественном вопросе, мне бы и в самом деле не было дела (простите за каламбур) до Вашей беременности. Но в данной ситуации, знаете ли, возникают некоторые нюансы. К примеру, известно ли мужу, что Вы ждете ребенка? От него ли этот ребенок? К тому же, у Вас есть право отказать в разводе.

Отвечаю резко, односложно:

— Он не знает. Ребенок от него. Разводу быть.

— Итак, все же развод? — смотрит на меня внимательно.

А мне уже не так обидно, что Климов торопится вычеркнуть меня из своей жизни. Рядом с этим большим и сильным человеком чувствую себя защищенной. И уверена, что все разрешится наилучшим образом. Хотя немного разочарована в самом Дубове. В том, что его опять интересует не мое состояние, а исключительно деловая сторона.

Между тем, адвокат спокойно докладывает мне о ходе своих действий.

— Что касается развода, мне еще предстоит изучить все предъявленные аргументы и учесть факт беременности.

Мне показалось или в его голосе появилась грустная нотка?

— Но, — продолжает после небольшой паузы, — сначала порадую, как обстоят дела с бизнесом. Я уже распорядился о проведении аудиторской проверки.

— Так быстро? — удивляюсь я.

— Что значит, так быстро. Вы же сами написали заявление об ее проведении в связи с возвращением к руководству. Забыли?

Точно, забыла. Как-то напрочь вылетело из головы с этим дорожным происшествием.

— Тянуть с проверкой опасно. Ведь Климов, оставаясь заместителем, может воспользоваться Вашим отсутствием и попытаться провернуть финансовые махинации, намудрить со счетами, поставщиками, ну и прочими делами. Именно поэтому с сегодняшнего дня начат аудит со всеми вытекающими последствиями. И на время его проведения заблокировано выполнение любых финансовых операций. Это означает, что для Климова не осталось ни малейшей возможности выкачать все из компании. Если, конечно, он не успел сделать этого раньше.

Я с облегчением вздыхаю и с благодарностью смотрю на Дубова. Что называется, взял быка за рога. Теперь вряд ли эта парочка подлецов наживется на мне. Правда с оговоркой, как сказал адвокат, если уже не провернули свои темные делишки.

— Ну и хочу услышать рассказ о происшествии. Что, как, когда и почему?

— Так ведь от врача все знаете.

— Не все, а все, что касается Вашего здоровья. Об остальном, пожалуйста подробнее.

Приходится пересказать то немногое, что помню. А также подробности разговора со следователем.

— Ндааа…, - тянет он задумчиво. — И что думаете об этом?

— Ну, с кем не случается, — отвечаю неопределенно, не желая озвучивать свое подозрение. Недоказуемо. Тогда зачем.

— Я так не считаю. Теперь о том, как прошел день на работе перед случившимся.

Он уже начинает меня раздражать. Пристал, как репей! Дотошнее, чем следователь.

— На работе ничего примечательного в тот день не происходило. Бумаги, распоряжения, текущие производственные вопросы.

— И все?

— Нууу… Еще уволила юриста компании. — О том, что она любовница мужа, упоминать не хочу.

— Причина? — вопрос звучит строго.

Понимаю, что от Дубова бессмысленно что-то скрывать. Нехотя выкладываю порцию грязного белья из своей личной жизни.

А у адвоката даже глаза заблестели. Вот нравится же ему в этом копаться!

— Получается, увольнение из-за ревности?

— Не совсем так. Просто… Приказ об увольнении изначально инициировал Климов. Но не довел дело до конца. Это его обычное отношение к деловым бумагам. Вот я и завершила начатое мужем. А что?

— Всего лишь то, что этим могли спровоцировать агрессию как со стороны самого Климова, так и его любовницы. Следователю рассказали об этом? Конечно же, нет!

Мне остается только отрицательно покачать головой.

А Дубов возмущенно продолжает:

— Вот что за беспечность?! Хотите с наименьшими потерями развестись с мужем, который изменял Вам с юристом компании. И в то же время покрываете их связь, тем самым запутывая следствие умолчанием важных показаний. Я Вас не понимаю!

Дубов поднимается и, не скрывая своего возмущения, отворачивается от меня, отойдя к окну.

Затянувшуюся паузу прерывает звонок в дверь. Требовательный такой, нетерпеливый, настойчивый.

Если это Милочка или медсестра, то почему надо так настырно звонить, не переставая?

Света, так зовут мою сиделку, вопросительно смотрит на меня. Киваю, давая понять, что, конечно же, следует открыть.

В комнату влетает разъяренный Климов. Вот уж неожиданность!

— Ты что творишь, Агния! — орет он грозно. Однако, заметив у окна пдвоката, резко понижает голос. И продолжает уже с напускным сочувствием: — Я ведь… волновался… Когда узнал, что ты в больнице. А ты… не отвечаешь на звонки…