Глава 2

– Кира, – слышу словно сквозь вату голос мужа. – Что ты здесь делаешь? Кажется, будто я выныриваю из-под толщи воды, потому что по ощущениям я уже там, на дне. – Что? – медленно перевожу взгляд на супруга и не верю, что он отсутствовал в зале, потому что был там… с ней. – Ты что тут делаешь? – отчеканивает он, и взгляд такой злой, что горло пережимает спазмом. – Приехала вот… – теряюсь и не знаю, что сказать. Нужно ли? – Зачем? Я тебя больше не ждал, – говорит так жестко, будто я не его любимая женщина, не его жена, а одна из провинившихся подчиненных. – Я должна быть здесь. Лиза уснула, и я сразу сюда, – беру себя в руки, чтобы не закатывать истерик на людях. Егор сверлит меня темным взглядом, а мне хочется провалиться сквозь землю. Я чувствую себя здесь лишней. Он мне не рад, потому что я мешаю ему. А она?.. Оборачиваюсь назад, чтобы проследить за бывшей своего мужа, и замечаю, как она останавливается возле какого-то мужчины с проседью на висках и он обнимает ее за талию. Она льнет к нему и что-то шепчет на ухо, он же лишь смеется. – Все нужно делать вовремя, – продолжает отчитывать меня муж. – Ты, как никто другой, это знаешь. Куда ты смотришь? Возвращаю внимание к мужу и вижу, что он смотрит в ту же сторону, что и я. – Что она здесь делает? – спрашиваю тихо. – О чем ты? – сейчас он выглядит еще более злым, чем мгновение назад. – О Марине… Ты не говорил, что она будет здесь. – Так, хватит! – его зрачок сужается до точки. На меня смотрят глаза волка, со светло-серой радужкой в темной окантовке. Дикие, агрессивные, неродные… – Ты что, пришла сюда отношения выяснять? – хватает меня за руку. – Идем танцевать, на нас смотрят, – рычит он, хотя внешне старается оставаться невозмутимым. Я не чувствую нежности. Его пальцы сжимают мое предплечье тисками. Движения все резкие, будто он дико зол. Но это замечаю только я. Для всех остальных он уверенный в себе руководитель крупного бизнеса, для которого холодность в порядке вещей. Только не для меня. На душе раздрай. Я растеряна и молча следую за супругом, чтобы не стать посмешищем нескольких сотен приглашенных. – Улыбайся, – шипит он. Чувствую на себе пристальное внимание и натягиваю улыбку. Егор резко притягивает меня к себе, положив руку на талию, во второй зажимая мою кисть. – Веди себя так, как и положено идеальной жене, – сквозь улыбку цедит он. – Улыбайся, будь мила и вежлива, а все склоки нужно решать дома. Шумно сглатываю вставший в горле ком, но делаю, как сказано. Возможно, я все лишь надумываю и сейчас муж злится потому, что я подвела его, не оправдала надежд. – Как дочь? – сухо спрашивает он. – Кажется, пик миновал, – стараюсь сохранять спокойствие и не показывать, насколько мне неприятно его поведение. – Хорошо. Значит, ты могла поехать сразу. – Не смогла бы, Гор, ты же знаешь… – Но в итоге выставила меня в дурацком свете перед партнёрами. – Они все люди семейные, должны понимать, что значит, когда болен ребёнок. – Для этого существуют няни и частные врачи, – снова заводит муж ту же пластинку. – Я хочу быть матерью для нашей дочки, а не приходящей тётей, – в очередной раз повторяю свою позицию. – Матерью можно быть, не посвящая себя ребенку двадцать четыре часа в сутки. Женой моей ты тоже быть обязана. Он кажется настолько взвинченным, что я его с трудом узнаю. Муж замолкает на какой-то миг и просто ведет меня в танце. Можно даже подумать, что он остыл, и даже сделать вид, будто я не выслушала только что вагон необоснованных претензий. Но это невозможно, потому что я задыхаюсь, не в силах протолкнуться сквозь плотную завесу густых пряных духов. Это женский парфюм, достаточно популярный в последнее время. Он тяжёлый и совсем мне не подходит. От такого запаха очень быстро устаёшь. А когда я делала затест в магазине на запястье, то чуть не задохнулась от него в течение дня. Мои ароматы обычно более легкие, едва уловимые. – Ладно, – говорит он. – Хорошо, что пришла. Сейчас пойдем делать фото, затем я покажу тебя партнёрам, пообщаешься с моими родителями, и все будет в порядке. Я же смотрю на место рядом с его воротником, и внутри меня все переворачивается. Этот красный след, густой запах духов и он, входящий в зал одновременно со своей бывшей, из одной двери, – все это не может быть простым совпадением. В животе все скручивается в тугой узел и дрожит от напряжения. – Егор, – не могу отвести глаз от проклятого следа. – Что? – У тебя рубашка испачкалась… Как же ты будешь позировать? – Сильно? – Угу, – только и получается выдавить. – В помаде, – говорю сипло и глубоко втягиваю носом воздух. – Кира, ты испачкала меня помадой? – шипит он. – Не я… – Что за ерунда! Кто еще может, кроме тебя, испачкать меня помадой? – Ты мне скажи. Оттенок не мой. Это спелая вишня, тогда как у меня – индийская роза, – стараюсь остановить себя, но, начав говорить, уже не могу. – И еще… ты насквозь пропах ее духами… – Кира, ты ведешь себя глупо. Посмотри, сколько здесь людей. Видишь? – говорит тихо, сильнее вжимая пальцы мне в талию. – Да, – отвечаю. – Видишь, сколько среди них женщин? – Конечно, – прокашливаюсь, лишь бы не позволить себе расплакаться. – И почти все они подходили ко мне, обнимали и поздравляли. И ты должна была стоять все это время рядом со мной и принимать поздравления от этих дам и их спутников. Как думаешь, не пропахла бы ты чужим парфюмом. – Но ты и Марина… – Хватит! – резко обрывает меня супруг, как раз в тот момент, когда музыка меняется на зажигательную. – Пора тебе выполнить свой долг и быть хорошей женой. Спрячь пятно. – Но как? – Придумай. Дрожащими руками слегка отодвигаю галстук в сторону, так что пятнышко перестает бросаться в глаза. Приобнимая за талию, Егор ведет меня к баннеру, куда сразу подлетает стайка фотографов. Я улыбаюсь в кадре, прижимаюсь к мужу, изображая идиллию, а сердце у меня болит, потому что я вижу, что супруг сегодня ведет себя иначе. И он ловко переводит тему разговора. – Так, пойдем поприветствуешь партнеров, – он ведет меня по залу, останавливаясь возле солидных мужчин в компании ухоженных женщин. Все они кажутся милыми и воспитанными. И вот я замечаю блеск золота. Сердце реагирует на него быстрее мозга. Мы останавливаемся рядом с группой мужчин, напротив того самого человека, с которым ворковала бывшая моего мужа. Она красуется рядом с ним, привлекая всеобщее внимание вульгарным образом и громким смехом. Стоит мне только приблизиться, как в нос ударяет запах того самого тошнотворного парфюма. – Борис Ефимович, знакомьтесь, моя жена Кира! – говорит муж мужчине, стоящему рядом с блондинкой, которой не должно тут быть. Но я слышала многократно имя этого человека и знаю, что он играет важную роль в заключении этой сделки. Но она… Марина… Как Егор мог? Как он мог допустить, чтобы она находилась в одном помещении со мной? Только этот факт злит меня так сильно, что внутри все клокочет от злости. – Очень рад знакомству, – Борис целует мне руку. – Наконец-то смог вас увидеть лично, а то казалось, что Егор выдумал жену. Все вокруг смеются, а я чувствую себя глупо, впрочем, похоже, как и Егор. – Как видите, я существую. – Жена всецело посвятила себя материнству, – говорит муж. – Похвально, – комментирует Борис. – Моя бывшая тоже предпочитала заниматься детьми, а не ходить по светским раутам. – Потому она и бывшая, – шутит кто-то, и остальные тут же подхватывают его. Мне же противно от этих людей. – А это Марина, – снова слышу голос мужа. – Заместитель Бориса Ефимовича. – Да, Мариша у нас просто золото. Именно у нее появилась идея участия в этом проекте. И мы все очень ей за это благодарны, – говорит Ефимович. Я ощущаю на себе колкий взгляд зеленых глаз, перевожу взгляд на блондинку. Грудь сдавливает от того, как надменно она смотрит на меня. – Здравствуйте, Кира, – подается она вперед, целуя меня в щеки. Тошнота подкатывает к горлу. Я не двигаюсь с места, подавляя рвотный позыв. – Что ж! Теперь мы будем видеться часто, – улыбается она. – Что? – вырывается из меня. – Сделка – это только начало, – говорит она. – Впереди долгие месяцы плодотворного и тесного сотрудничества. – Придется Марине пожить у вас в городе, – улыбается Борис. – Да. И у меня теперь шикарный офис рядом с кабинетом нового генерального директора, – совершает она контрольный выстрел мне прямо в голову, при этом пристально всматриваясь в мои глаза и наслаждаясь своим триумфом.