Глава 23

– Телефон мне хотя бы верни! – кричу через плечо, но Исаев, натянув улыбку, захлопывает дверь в кабинет. Сопротивляться его амбалу Толику бесполезно. Он тащит меня до самой машины, запихивая внутрь так, будто я не человек вовсе, а чемодан без ручки. Чертов чемодан без ручки! Это самое верное мое описание. Егору я не нужна, но и выбросить меня он отказывается. Оказавшись в нашем с мужем доме, запертая снаружи, я впадаю в состояние, подобное истерике. Понимаю, что никто мне не поможет до тех пор, пока Исаев не вернется домой, и я не получу обратно свой смартфон, и, поддавшись порыву, иду в его кабинет. Внутри меня все бурлит и клокочет от злости. И это единственное помещение в доме, в котором я могу разнести все к чертовой матери без зазрения совести. Скрестив руки на груди, несколько мгновений смотрю на его прекрасный стол из красного дерева, сделанный на заказ и за космическую сумму, и смахиваю все, что находится на столешнице. В крови струится адреналин, а под ребрами все будто объято пламенем. Немую тишину нарушает грохот, но вместо того чтобы остановить меня, этот звук лишь подстегивает к дальнейшим действиям. Я начинаю сбрасывать все с полок, срываю рамки с нашими фотографиями со стен и бью их об пол. К чему эта показуха теперь? Была семья, и больше ее просто нет. Он сам ее разрушил. А могу я хоть что-то разрушить в ответ, м? Или мой удел – молча глотать, что дали? Пусть идет к черту! Я так разошлась в процессе своего праведного гнева, что очнулась, только когда от кабинета остались одни обломки. Даже компьютер не пощадила. Он хотел, чтобы я ждала его дома? Я жду! Выпустив пар, иду на кухню и завариваю себе чай. И, выпив горячего напитка, начинаю готовить ужин для дочки. Если Егор не обманул и привезет Лизу домой, то наказывать ребенка отсутствием горячего ужина я точно не собираюсь. Накормлю Лизу, уложу спать, а дальше буду стараться договориться с Исаевым прийти хоть к какому-то решению. Мясо по-французски, что так любит дочь, уже готово. Оно томится в духовке и ждет, чтобы его достали и употребили. Егор считает подобную еду слишком простой. Но я выросла в обычной семье, без прислуги и походов по мишленовским ресторанам, и предпочтения в еде у меня гораздо проще. Балуя семью блюдами итальянской и французской кухни, готовить которые училась по видеоурокам, я и себя не забывала радовать любимой едой. Поэтому время от времени супруг опускался до простого пролетариата и вкушал мои простые блюда, в итоге оставаясь довольным. Но сегодня речь не о нем. А о моей дочке, которую ее собственный отец пытается сделать орудием манипуляции и шантажа. И меньше всего я хочу, чтобы наши разборки хоть как-то отразились на ней. Слышу гул мотора, хлопки дверей и приглушенные голоса. Поднимаюсь на ноги, расправляя подол любимого вечернего платья, которое больше никогда не понадобится мне в следующей жизни. Носить такие баснословно дорогие вещи мне будет просто некуда. А беречь хоть что-то в этом доме я не намерена. Если я вынуждена быть невольницей в золотой клетке, то и наряды должны соответствовать. Замок в двери поворачивается, и я делаю глубокий вдох. – Милая, мы дома! – слышу голос мужа, и меня передергивает от омерзения. Боже! Как так могло произойти, что тот же самый человек, тот же самый голос, что вызывал раньше табун мурашек, теперь не пробуждают совершенно ничего, кроме тошноты и желания помыться. Натягиваю на лицо улыбку и выхожу в коридор. – Привет! – смотрю только на Лизу, что со счастливыми глазами льнет ко мне. – Мамочка, я так рада, что вы помирились! – обнимает она меня крепко-крепко, и в душе что-то обрывается. – Какое красивое платье! Так жаль мою девочку. Это мы, взрослые, виноваты в том, что рушится ее мир, но такова жизнь. А существовать рядом с изменником и подонком, который ни во что меня не ставит, я не собираюсь. Конечно, я тем самым нанесу травму своему ребенку, но еще большей травмой будет, если я так и останусь жить с мужчиной, который считает меня лишь своим атрибутом. С возрастом она меня поймет. И скорее всего, потребуется помощь психолога. Но это все после. Сейчас мне просто надо освободиться от этой сволочи, что скользит по мне горящим взором. – Спасибо, солнце, – улыбаюсь. – Мы не помирились с твоим папой. Просто решили, что нам с тобой будет лучше жить в родных стенах, – смотрю прямо в глаза мужа, давая понять, что не собираюсь играть по его правилам. – Нам с папой нужно время, чтобы решить наши вопросы мирно, – глажу по волосам дочь и целую в лоб. – Я бы не торопился с выводами, – говорит Егор. – Беги, солнце, мой руки, переодевайся и будем ужинать. Я приготовила твое любимое мясо по-французски, – игнорирую реплику Исаева. – Ура! – радостно кричит Лиза, явно пропустив мимо ушей мои слова о том, что ничего между мной и ее отцом не изменилось. – Сейчас будет вкусно! – убегает она в сторону ванной комнаты. А я чувствую напряжение в воздухе. – Если ты считаешь, что у тебя есть хоть один шанс уйти отсюда с моими детьми, то ты ошибаешься, – смотрит пристально супруг. – Ты же у меня умная, девочка, – мерзко улыбается. – Это всего лишь временный кризис, родная, – шагает ко мне как раз в тот момент, когда в коридор снова выходит дочь. – Всё у нас четверых будет хорошо, – кладет руку мне на живот и прижимается губами к виску.