Глава 24

– Мама, м-м-м, как вкусно! – дочь сметает с тарелки вторую порцию и, кажется, даже не жует, глотая целиком. – Добавки? – улыбаюсь я, глядя на нее. В этом доме только Лиза способна вызвать мою улыбку. На Егора я сознательно не смотрю и вообще стараюсь сделать вид, что его нет с нами за столом. – Нет, я объелась, – откидывается она на спинку стула, тяжело дыша. – Двигаться не могу. – Хочешь сказать, и десерт не будешь? – жду ее реакции. – Какой? – загораются ее глаза, но сразу же тухнут. – Эклеры. – Потом, можно? Сейчас в живот нет места. – Как скажешь, – улыбаюсь я и поднимаюсь на ноги, чтобы забрать у нее пустую тарелку. – Кира, сиди, – внезапно поднимается на ноги Егор. – Я уберу со стола. Тебе нужен отдых. Муж собирает грязную посуду и ставит ее в посудомойку, о существовании которой, я думала, он даже не знает. – Я – играть, – вскакивает на ноги Лиза и бежит к себе, будто и не она жаловалась на то, что не в состоянии двигаться. Перевожу взор с ребенка, скрывшегося за углом, на Исаева и смотрю на него как на пришельца, внезапно захватившего моего супруга. Без дочери на кухне царит тишина, которую нарушает лишь позвякивание тарелок, погружаемых Егором в посудомойку. Хотелось бы встать и уйти, но я понимаю, что мы должны обсудить проблему и прийти к общему знаменателю. – Егор, – стараюсь звучать твердо. – Давай обсудим дальнейшие действия. – Какие? – поднимает на меня недоуменный взгляд супруг. – Дальше все пойдет своим чередом. Утром я поеду на работу, а водитель отвезет тебя на обследование, а нашу дочь – на занятия. – Я не об этом. Ты же понимаешь, что я не смогу жить с тобой как прежде? – наблюдаю за тем, как он закрывает посудомоечную машину, выпрямляется и поворачивается ко мне. Его глаза смотрятся холодными и абсолютно чужими. Егор делает несколько шагов ко мне и останавливается возле стола, а затем пододвигает стул и садится так, чтобы наши колени соприкасались. – А как ты хочешь? – в голосе звучат стальные нотки. Он еще не сказал ничего, а у меня уже во рту пересохло. – Я хочу развестись. Ты сможешь жить с Мариной, разве не об этом ты всегда мечтал? Тем более у вас будет ребенок… – Нет! – обрубает он резко. – Кто тебе сказал, что я мечтал об этом? – его взор становится колючим. – И с чего такая уверенность, что ребенок мой? – Ты всегда это можешь проверить. В наше время это не составит труда. – Разумеется, я проверю! Я же не идиот, – морщится он так, будто я сморозила несусветную глупость. – К тому же с чего вы решили, будто мне нужен ребенок на стороне? – Я дам развод, вы поженитесь, и это будет твой законнорожденный ребенок, – чувствую себя настоящей дурой. Почему я вообще уговариваю мужа жениться на женщине, что так беспардонно влезла в наш брак? – У меня уже есть любимая дочь и будет второй любимый ребенок. От тебя, Кира, – он говорит так жестко и холодно, что у меня мурашки бегут по коже. – И что, ты считаешь, что я буду тебя так же принимать, как и раньше? Обнимать тебя, целовать, заниматься с тобой сексом, в те моменты, когда ты будешь уставать от своих любовниц, и делать вид, будто мы крепкая семья? – только от рассуждений на эту тему меня мутит. А если так будет в реальности? – У нас крепкая семья, – произносит он твердо. – Я говорил, что женюсь раз и на всю жизнь. – Но ты не предупреждал меня, что я буду должна терпеть твои походы налево, Егор. На подобное я бы не согласилась, – стараюсь сохранять спокойствие, потому что криками от Исаева ничего не добиться. – Почему ты не учитываешь мои желания в данной ситуации? Я живой человек. – Кира, у тебя жизнь мечты. Ты одеваешься в лучших магазинах, обвешана с ног до головы бриллиантами, ездишь на лучшие курорты мира несколько раз в год, живешь в шикарном доме. То, что у нас нет прислуги, – только твоя инициатива. У тебя успешный муж и умница дочка. Любая женщина мечтает оказаться на твоем месте. – Ты ошибаешься, Егор! – голос срывается, но я тут же беру себя в руки и успокаиваюсь. – Никто не хочет жить в бриллиантах, но быть растоптанной и униженной как женщина, – смотрю пристально в его глаза. – Что за ерунда, – усмехается он. – Никто тебя не унижал. – Нет, Егор! Ты сделал именно это. Ты меня уничтожил как женщину. И я этого никогда не смогу простить. Что бы ты ни сказал, как бы ни угрожал, – как прежде не будет. Посмотри в глаза правде. – Все так живут, Кира. Все ходят налево. – Это твой способ успокоить меня? – губы растягиваются в усмешке. – Так ты пытаешься уговорить меня сохранить брак? – из меня вырывается смешок. Смех нарастает, становится громче, пока не превращается в дикий хохот. – Кира? – обеспокоенно смотрит Егор. – С тобой все в порядке? Но моя истерика лишь крепнет, я смотрю на мужа, и у меня текут по щекам слезы. – Твою мать! – ругается он и бежит греметь дверцами шкафчиков, отыскивая что-то. – Кира, где у нас валерьянка или пустырник? – Какой же ты жалкий, Егор, – не могу прекратить смеяться. – Как мне тебя жаль. Не отыскав желаемого, муж набирает стакан воды и подносит к моим губам. – Пей! Или вызову скорую и тебя упекут в психушку. И тогда точно никто не оставит с тобой Лизу и нашего будущего ребенка. Поэтому бери себя в руки и давай подумаем о том, куда полетим в отпуск. В этот миг я осознаю, что я в самой настоящей западне. И если Ксюха не поднимет панику, то я обречена. Остается только надежда.