Глава 6

– Звонила бабушка Лара, – говорит дочь, ковыряя ложкой в каше. – Так рано? – честно, я думала, что свекровь будет, как и ее сын, спать до обеда после шумного праздика. – Что сказала? – Спросила, как я себя чувствую, и напомнила, что в субботу мы идем с ней на день рождения. – А, вот оно что! – стараюсь не показать ребенку, но меня это злит. Свекровь больше, чем о ребенке, переживает о своей репутации и о том, что подумают ее знакомые, в случае если она не явится на чертов детский праздник. А я, может, не планирую после вируса сразу пускать ребенка в людное место. Почему Лара об этом не думает и не считается с моим мнением, словно я никто? – Но я даже не знаю ту девочку, – вот она истина. – Мне там будет скучно. Бабушке нашей плевать на то, что хочет ребенок. Так же как и для ее сына, на первом месте для нее стоит общественное мнение, и лишь потом наше. А мне, откровенно, все равно, что там думают какие-то незнакомые мне люди, для меня гораздо важнее мысли близких и их желания. – Ты сказала об этом бабушке? – Да… – тяжело вздыхает дочь, все еще бледная после ночного жара. – И что она ответила? – Она сказала, что мне там очень понравится, потому что будет какой-то сюрприз для детей. Мам, ну что я этих сюрпризов не видела? Опять будут дурацкие аниматоры и какое-нибудь шоу. А потом принесут торт, который я терпеть не могу. Вот и вся правда о современных детских праздниках. Родители так сильно пытаются вылезти из шкуры, чтобы впечатлить свое дитя, но по большей части стараются переплюнуть Машу, Глашу и дальше по списку, а на самом деле детей уже невозможно хоть чем-то впечатлить. – Ты же знаешь, я ем только твои тортики и тортики бабушки Вали. – Знаю, малышка, – ставлю перед дочерью чашку с чаем. – Если ты не хочешь идти, то ты не обязана. Скажем, что ты еще не долечилась. – Разве так можно? – Лиза округляет глаза. – Можно. К тому же мы никого не обманем. – Мам, а давай мы тогда вместе с папой сходим на мультик? Упоминание мужа заставляет сердце болезненно сжаться в груди, потому что я не знаю, как отнесется к этой просьбе Егор. – Давай спросим об этом у папы, когда он проснется, – улыбаюсь я, пряча волнение и тревогу. Что бы между мной и супругом ни происходило, но дочь любит отца и я очень надеюсь, что наши проблемы с Егором ее не затронут. – О чем спросим? – вздрагиваю от голоса мужа, но не поднимаю взгляда. – Папа! – радостно кричит дочь и вскакивает с места. – Привет, принцесса! – Егор подхватывает её на руки, а я только и думаю о том, что он сейчас и ее провоняет теми духами. – Я так скучала! – смотрит она на него. – И я, – слышу теплоту в голосе мужа. Поднимаю на них взгляд, с облегчением заметив, что Егор после душа. Волосы еще влажные, и на футболке видны мокрые пятна. – Как ты себя чувствуешь? – Лучше, – улыбается Лиза. – Сейчас позавтракаю и пойду играть. Пойдешь со мной? Отворачиваюсь, чтобы не стоять над душой, и начинаю готовить по привычке утренний кофе для Егора. Не хочется, чтобы дочь видела наши разногласия и чувствовала, будто что-то не так. – Мне нужно в офис, малышка, – проходит он вместе с дочкой к столу и опускается на стул. – Ты всегда работаешь и совсем не играешь со мной, – говорит Лиза грустно. А ведь Егор был таким не всегда. Когда дочь родилась, он всегда находил время на то, чтобы побыть с нами. И проводил достаточно много времени с ребенком. Но потом бизнес стал расширяться и семья резко отошла на второй план. И в лучшем случае он успевал домой, чтобы пожелать Лизе спокойной ночи, а в худшем – мог увидеть бодрствующего ребенка только в выходной день. – Малыш, мне нужно много работать, чтобы у вас с мамой было все… – У нас и так все есть! – перебивает его дочь. – Деньги имеют свойство заканчиваться… – пытается он убедить ребенка в том, что деньгами возможно возместить родного отца. Но это не так. Внимание ничем не заменить. – А если закончатся, тогда ты больше будешь проводить времени с нами? – с надеждой заглядывает ему в глаза дочь. Мне же интересно, что он ответит. Но еще больше интересует, будет ли он продолжать вести себя по-скотски, если это случится. – Боюсь, тогда мне придется жить на работе, – тихо смеется он. – Эх… – тяжело вздыхает Лиза. – Тогда какая разница, сколько их, этих денег, если тебе все равно приходится там жить. – Разница есть. Благодаря моей работе ты можешь носить самые красивые платья и летать на самые лучшие курорты, – и в последние пару раз мы летали с дочкой и мамой, потому что муж не мог бросить работу. – У тебя есть все, о чем мечтают девочки. – Все есть, а папы нет, – отвечает Лиза с такой серьезностью, будто это не она говорит, а кто-то взрослый. – Что ты говоришь? Конечно, у тебя есть папа. – Нет, – дочь упрямо поджимает губы и слезает с коленей Егора. – У всех моих друзей папы ходят с ними в парки и возят на танцы. А мне даже не верят, что ты есть. В груди становится тесно от обиды за мою малышку. Таким она не делилась со мной, и я впервые ощущаю ее боль от того, что отец уделяет ей последнее место. Сначала работа, потом партнеры и друзья, затем родители, и в конце списка стоим мы с Лизой. Теперь я это очень отчетливо вижу. Сейчас в этом перечне еще затесалась и бывшая, которая обходит по важности и родителей, и друзей. Вот и получается, что мы всегда для него нечто, не имеющее особого значения. – Просто, наверное, их папы не руководят международными компаниями и на них не лежит столько ответственности в виде тысяч рабочих, за которых я отвечаю. Они обычные люди. – Вот бы и мне обычного папу, – грустно говорит дочь и встает из-за стола. – Спасибо, мама, очень вкусно, – уходит она с кухни, даже больше не посмотрев на отца. Я молча провожаю Лизу взглядом, а затем натыкаюсь на разгневанное лицо мужа. – Это ты вбила ей в голову эту ересь? – рычит он. – О чем ты? – Ты настраиваешь ребенка против меня?