Глава 7

– Ты настраиваешь ребенка против меня? – шипит муж сквозь зубы. – Егор, ты в своем уме? – а вот теперь я начинаю злиться. Если у мужа есть вопросы ко мне как жене, партнеру и вообще женщине, это я еще могу понять, но то, как он ведет себя с дочкой, ни в какие ворота не лезет. – Лиза любит тебя и скучает, а ты не можешь ей даже десяти минут в неделю выделить! Как думаешь, нужно ли что-то делать, чтобы получить подобную реакцию от ребенка? – Это ты ей вбила в голову эти мысли! – Что? Ты сам-то себя слышишь? Я ни слова ей плохого про тебя не сказала, а ты, между прочим, уже давно пренебрегаешь своими отцовскими обязанностями. Раньше она чувствовала, что нужна тебе и любима. Теперь же ты превратился в тень того отца, что был у нашей дочери. Не удивлюсь, если очень скоро она будет воспринимать тебя как чужака. – Неблагодарная! Я же для вас работаю! – Хорошо, – я отхожу к кухонному островку и скрещиваю руки на груди, вперившись взором в мужа. – У твоей работы есть какие-то планки? Сколько еще ты хочешь заработать? Когда остановишься? Или ты так и планируешь положить всю жизнь к ногами бизнеса, жертвуя семьей? – Я ничем не жертвую! Не утрируй! Мы только что вышли на международный рынок, и ты хочешь, чтобы я сбавил обороты, чтобы собирать с дочерью лего? – в его голосе слышится ехидство, а мне хочется ударить его по лицу, чтобы пришел в себя. – Тогда не удивляйся тому, что через пару лет она просто не будет с тобой считаться. Даже твой отец проводит с ней больше времени, чем ты! – Не сравнивай! Его компания и близко не стоит по масштабам с моей! – Так это у тебя соревнование такое с родным отцом? Его переплюнуть хочешь? Поэтому решил не теряться и завел любовницу? Лицо Егора каменеет, а в следующее мгновение искажается, и вот на меня смотрит не любимый муж, а разъяренный незнакомец. – Что ты сказала? – шипит так грозно, что мне становится страшно. Вжимаясь поясницей в столешницу, стараюсь не демонстрировать свой ужас. – Я не дура, Егор! – говорю спокойно. – Я вижу, как ты изменился. Ты же не был таким агрессивным. На ровном месте не бывает таких перемен. А в твоем окружении связи на стороне, как выясняется, норма. Муж тяжело дышит и явно сдерживается от того, чтобы кинуть мне в лицо очередную порцию гадостей. – С чего ты решила, что в моем окружении это норма? – Думаешь, жены твоих друзей слепые клуши? Это не так. Все жены замечают, когда в жизни мужей появляются другие женщины. Между нами повисает тишина, а затем воздух разрезает звонок телефона мужа. Он отворачивается от меня и принимает вызов, а я выдыхаю с облегчением. – Да. Да, скоро буду, – говорит супруг сухо. – Завтракать не буду, – кидает через плечо и скрывается в коридоре. Как только он уходит, я стараюсь занять себя чем-то: мою посуду, убираю со стола и достаю из морозилки курицу для супа-лапши на обед нам с дочкой. Слышу, как Егор спускается со второго этажа и выходит из дома, громко хлопнув дверью. Как только раздается этот хлопок, внутри меня что-то рвется. Я обессиленно опускаюсь на стул и начинаю плакать. Громко, навзрыд. Закрываю рот ладонями, чтобы не напугать дочь, и выплескиваю горечь. Очевидным остается одно: наш брак не то что пошел трещинами, в нем настоящий раскол. И мне надо думать о том, что делать дальше. Предложение пойти к семейному психологу муж явно отвергнет, потому что он считает это бредом. Но я знаю истинную причину: просто он не видит ценности нашей семьи. А я? Я готова тащить в одиночку брак, в котором занимаю самую нижнюю ступень? Раньше я чувствовала себя любимой и значимой. А сейчас все это ушло, оставив лишь грязь. Сквозь слезы слышу детские шаги. Поднимаюсь со стула и отхожу к раковине, хватаю губку и начинаю тереть плитку. – Мамочка, – говорит дочка, – почитаешь мне, когда освободишься? У меня глазки болят. – Сейчас, солнце, – понимаю, что у дочери снова ползет температура. – Иди в комнату, я скоро приду, – говорю ей через плечо, чтобы она не видела моих слез. Лиза подходит ко мне и неожиданно обнимает со спины. – Я люблю тебя, мамочка. Ты у меня самая красивая и добрая! – Я тоже люблю тебя, доченька, – подавляю всхлип. Будто чуя мое состояние, дочь уходит в комнату. Продышавшись, я умываюсь, беру себя в руки и, вооружившись градусником, иду в детскую. А после обеда курьер приносит два букета. Один – большой, состоящий из белых цветов, с прикрепленной открыткой, и второй – поменьше, из розовых. “Не хочу больше ругаться. Давай забудем о ссорах. Я вас люблю”. В этот миг я думаю, что это лишь способ успокоить меня. Но вечером муж приходит домой раньше, успев на семейный ужин. И тогда мне начинает казаться, что мы действительно можем перешагнуть через эти два дня, если он и дальше будет стараться все исправить, и только в том случае, если между ним и Мариной ничего нет. Следующие несколько недель Егор становится похожим на себя прежнего. Он больше не кричит и не злится. Целует меня при встрече и на прощание, и закрепляет веру в нашу семью жаркими ночами. Мне кажется, что мир снова играет всеми цветами радуги, и я даже планирую обещанный мужем совместный отпуск. Но все переворачивается вверх дном, потому что я решаю привнести в нашу жизнь спонтанность…