Глава 64

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Вот так бы взял тебя за горло, — сглотнул он, а его рука скользнула на мою шею. Я почувствовала его дрожащие пальцы. — И сжал бы твою шею…

Я почувствовала, как он сдавил пальцы, глядя на мои губы, которые судорожно глотают воздух. Разум вопил об опасности, кричал «беги», но тело… Тело предавало меня с каждым ударом сердца. Вместо того чтобы вырваться, я подалась навстречу его ладони. Кожа на шее горела под его касанием, и этот ожог был слаще любого поцелуя. Внизу живота разлилось тяжелое, липкое тепло, заставляя бедра невольно сжаться. Я понимала: стоит ему чуть ослабить хватку, чуть приблизиться губами — и я не оттолкну. Я обхвачу его ногами. Я позволю ему задушить меня в объятиях, лишь бы не чувствовать этой ледяной пустоты.

— Но вместо этого рука хочет ласкать твою шею, — прошептал он, а его пальцы разжались и мягко скользнули по моей шее и зацепились за ворот ночной рубашки.

Завязка ослабла, но не развязалась. Его пальцы обожгли ключицы, оставляя невидимый след собственности. Меня трясло. Не от страха. От ожидания. От желания, которое в это мгновенье было сильнее обиды, сильнее здравого смысла.

В эту же секунду он резко прижал меня к себе, словно вкладывая в объятия всю ненависть.

— Ты мое проклятье, ты знаешь? — сквозь зубы шептал он. — Ты то, за что я готов убивать, переступив через собственные законы. Развязать войну, которой я не хотел.

— Я не виновата, — прошептала я, чувствуя, как дрожат от напряжения его руки. Как мне становится больно от его объятий. Его грудь была твердой, как каменная кладка, и пахла пеплом, нероли и зверем. Этот запах ударил в голову, дурманя сильнее вина. Я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как колени становятся ватными. Меня пугала его жестокость, но одновременно хотелось раствориться в его силе. Быть слабой. Быть его.

— Я знаю… знаю… — послышался шепот на ухо. — И от этого я ненавижу тебя еще сильнее…

Он разжал руки, отстраняясь. Воздух, хлынувший между нами, показался ледяным. Мне стало физически больно от потери его тепла.

Я смотрела в его глаза и видела дракона.

Мое сердце пропустило удар. Слова повисли в воздухе, тяжелые и опасные. Это не было признанием в любви в привычном смысле. Это было приговором. Для нас обоих. Я чувствовала, как внутри закипает смесь страха и того самого предательского желания, которое не угасало даже после всего пережитого.

Я отдернула руки, словно обжегшись. Мне нужно было воздуха. Нужно было пространство, где не будет этого давления, этой тяжести его присутствия и… мертвецов.

— Я хочу перебраться в башню, — выпалила я, сама удивляясь своей настойчивости.

Ангрис резко выпрямился. Тень на его лице сгустилась.