Глава 27

– Тоня? С вами всё в порядке? – Лесовский с тревогой смотрел на меня. – Нет. Сын заболел. Кирилл, вы могли бы отвезти меня в аптеку и к Антошке? Боюсь терять время. – О чём речь? – Леосовский отложил салфетку, поднялся из-за стола, вытащил из бумажника несколько купюр, прижав их бокалом, и мы поспешили к выходу. –Куда? – Спросил Кирилл, заводя машину. Назвала адрес. – Это квартира моего бывшего мужа, – зачем-то добавила я. – Оставили детей с ним? – Они там живут. Кирилл повернулся ко мне: – Как вы решились на это? – Не было другого выхода, – пожала плечами, – не было работы и денег. – Вам положены алименты, – удивился Лесовский. – На бумаге, да, но вы когда-нибудь были у судебных приставов? – Не доводилось, – слегка улыбнулся он. – Абсолютное равнодушие. Им ведь плевать, что детям нужны продукты, одежда. – Да, тут с вами сложно не согласиться, иногда законы у нас работают только на бумаге. По дороге заскочила в аптеку, взяла всё необходимое. С детьми я передавала лекарства те, что были дома, но кто знает, остались они или нет. В окнах первого этажа там, где была квартира Олега, горел свет. – Кирилл, простите за испорченный вечер и не ждите меня, я надолго. – Не извиняйтесь, Антонина. Всего доброго, – он пожал мне руку, ласково улыбнувшись, – скорейшего выздоровления вашему сыну. – Спасибо, – я уже выбралась на улицу, захлопнув дверь, поспешила к подъезду. – Мамочка! – Выскочил навстречу мне Коля, – ты приехала за нами? – Заберу вас на выходные, – обняла сына, стаскивая пальто. – Тоня, я не знаю, что делать, – мялся рядом Олег, – мы дали жаропонижающее, но оно не помогает. Антошка весь горит. В спальне, где светил лишь торшер, лежал мой сын. Потный, измученный, щёчки пылали. Антошка надсадно кашлял. – У него же ангина! Ты вызывал врача? – На ходу я вытаскивала лекарства из сумки. – Катя сказала, ничего страшного, скоро всё пройдёт, – извиняющимся тоном ответил Олег. – Ты дурак? – Сидя на кровати, обернулась к нему, – почему не позвонил мне сразу? – Откуда я знаю, как их лечить?! – На этот случай есть телефон, – я накапала немного суспензии, подняла Антошке голову, помогая проглотить. Сын послушно выпил и забрался ко мне на руки. Я сняла с него свитерок, переодела мокрую от пота футболку и потихоньку баюкала, меряя температуру. – Олег, ну нельзя же так, – покачала головой, – так сложно было позвонить? – Мы же дали лекарство, – развёл он руками. – Бросила детей, ещё и возмущается, – раздался недовольный голос Кати, которая стояла в коридоре возле двери. – Не бросила, а оставила с отцом. Это разные вещи, – осадила я её. – Катя, – обернулся к ней бывший, – уйди. – Я у себя дома, – проворчала она. – Катя! – Олег повысил голос. Женщина, что-то бурча под нос, ушла на кухню. Коля разбудил Машу и Лидочку, и те прибежали ко мне, облепив со всех сторон. Телефон тихо тренькнул. «Антонина, я дождусь вас, опасно возвращаться одной ночью», – сообщение от Лесовского. На душе стало тепло и как-то радостно, я так отвыкла, чтобы обо мне заботились. Температура у Антошки начала потихоньку падать, сын задремал, устроившись у меня на руках. – Собери детей, я заберу их с собой, ангина – штука заразная. Понаблюдаю за детьми дома. Олег вышел, я переложила Антошку на постель. Это была спальня бывшего мужа и Кати. Двуспальная кровать, небольшой шкаф с перекошенными дверцами, старое трюмо. Наверное, не такой жизни ждала любовница Олега, когда уводила его из семьи. – Показывайте, где ваша комната, оденемся и поедем домой. – Пошли, мама, – потянула меня за руку Лидочка. Из коридора мы вошли в небольшую спальню: две кровати, манеж, комод с одеждой и письменный стол, в углу сиротливо стоял ящик с игрушками. Олег собирал в пакет вещи. – Давайте, доставайте одежду, – сказала я детям, – поспешим, пока Антошке не стало хуже. Маша быстро вытащила необходимое, оделась и помогала Коле, я тем временем занялась Лидочкой. – Когда ты заберёшь детей? – Сунулась в комнату Катя, – Олег тебе даёт достаточно денег, уже можно было перекрыть все долги. – Денег даёт? – удивилась я, – странно, только почему-то у меня их нет. Олег смутился, делая вид, что целиком поглощён укладкой вещей. – Ну как же, с одного магазина нам деньги, с другого тебе, – сварливо продолжила Катя, – всё мало? – Даже так? – Усмехнулась я, – ты открыл второй магазин? Поздравляю! Катя переменилась в лице, уставившись на Олега, а тот развернулся к нам, красный от злости: – Иди отсюда! Чего лезешь не в своё дело! – Заорал он на женщину. Та снова ретировалась на кухню. – А ты всё врёшь? Не надоело? – Тебе какое дело? – Огрызнулся он. – Мне-то всё равно, только меня не приплетай к своей лжи. Старшие были готовы, потихоньку, чтобы не разбудить, одела Антошку. Маша взяла пакет с вещами, я подхватила спящего сына, и мы вышли во двор. Олег вызвался проводить нас. Машина Кирилла стояла под окнами, увидев меня, он выбрался из автомобиля, помог усадить детей. Я стояла у передней двери, держа Антошку. – Кто это? – К нам подошёл Олег, ревниво поглядывая на Кирилла. – Хороший друг, хотя тебя моя жизнь больше не касается, возвращайся к своей Кате. Лесовский взял у меня сына, дождался, пока я усядусь на переднее сиденье, а потом бережно передал его мне. Через стекло посмотрела на Олега. Тот стоял, злобно поглядывая на нас, на скулах гуляли желваки, лицо перекосило. Кирилл повернул ключ, машина мягко заурчала и тронулась с места, оставляя позади так и не зашедшего домой Олега.