Глава 10

Герман

Несмотря на то что Мила попросила их не отвозить самому, с чем я согласился. Все равно спускаюсь с моими девочками вниз.

Эта передышка всем нам пойдет на пользу.

Мы с женой перестали слышать друг друга. Только вот в этом замешана дочка, и я не думаю, что Мила ее настроила против. Никогда не думал. Я знаю, что я не в порядке, просто не понимал, насколько это серьезно.

Сложно взглянуть со стороны на себя. Но в глазах дочери я увидел все что мог.

Оплачиваю дорогу, передав деньги таксисту и обойдя машину, встаю напротив Милы и Оксаны.

Дочка смотрит в пол, и я чувствую себя куском дерьма.

Жена, скорее всего, интуитивно понимает, что мне нужна минутка, поэтому открывает дверь и двигается дальше по сидению.

Мне этот шаг дается тяжело, так как я испытываю вину. А людям порой тяжело исправлять сделанное неосознанно.

– Оксан, – зову ее, и она медленно поднимает голову.

Ее потерянный взгляд не тот, что я боялся увидеть.

Она грустная, но сейчас там нет страха. Только детская боль, причина которой – ее родной отец.

– Я очень виноват перед тобой и мамой. И мне жаль, что я так себя вел. Я прошу у тебя и мамы прощения, а еще обещаю все исправить, слышишь?

– Я испугалась, – неожиданно делится она со мной и этот момент доверия, становится каким-то особенным для меня.

Я делаю шаг и заключаю ее в свои объятия, затем мои глаза останавливаются на смотрящей в нашу сторону Миле, которая, очевидно, плачет и отворачивается.

– Я очень люблю тебя и маму. И это никогда не изменится, родная.

– Хорошо, папа. Я тебя тоже люблю, – крепче обнимает. – Я поеду.

– Ну давай, – она отступает неохотно и даже улыбается, заставляя меня заново дышать. – Позвони, Мил.

Прошу ее, когда закрываю дверь, посадив дочь и пристегнув к бустеру.

– Хорошо. Пока, Герман.

– Пока.

– Пока, папа.

Отхожу на пару шагов в сторону и смотрю за тем, как машина медленно выезжает из двора и скрывается из вида.

Не иду сразу домой.

Остаюсь на улице сев на лавочку и погружаюсь в глубокие мысли.

Я не хочу их потерять… Я просто не смогу без моей жены и дочери. Значит, нужно все исправлять.

Мила

Выходные прошли нормально.

Мама с папой не лезли ко мне с вопросами, потому что я люблю говорить сама ко времени, когда готова это сделать. А не отвечать на пытливые вопросы. Они в общих чертах знают, что происходит, поэтому уточнений не требуется.

Оксана немного расслабилась. Успокоилась.

Мы еще с ней говорили на прогулке о Германе. Она задавала вопросы, и я с удовольствием ей отвечала на них.

Муж звонил много раз. Писал.

Если честно я не ожидала от него такой прыти. Но мне приятно знать, что так на него повлияло мое желание поставить на паузу наши отношения. Я хочу, чтобы он не просто боялся потерять нашу семью, окончательно ее разрушив, а чтобы он еще и менять пытался в себе то, что разводит нас в стороны.

В воскресенье я уже знала, что Герман не съехал.

– И что это значит? – спрашиваю, закрывая дверь в спальню.

– Послушай, – он подходит непривычно спокойный, только обманываться этим спокойствием временным не хочется, как бы ни любила. – Мила, я виноват. Только я виноват, слышишь? И я же все исправлю.

– Как? Ты внезапно станешь другим? Прежним?

– Я буду стараться, клянусь. Завтра у меня сменится лекарство, будет новый врач и терапия. Прошу, дай мне месяц. Родная я не могу без вас… Я не справлюсь без вашей поддержки.

– Герман… мы поддерживали тебя все это время. Полтора месяца прошло.

– Я знаю. Но не всегда все сразу получается. Обещаю, если все будет как прежде или хуже, я тут же соберу свои вещи, как только ты скажешь, что этого достаточно. Даже спорить не буду.

– Боже… – отхожу от него к окну.

Его слова меня поразили. Поразили тем, что он услышал меня. Тем, что он все решил поменять основательно.

И наверное, только из сильной любви, я согласилась подождать. Разумеется, я не могу ждать внезапного чуда.

– Ты обязан оправдать эти надежды Герман. Твоя дочь верит, что папа изменится и станет прежним.

Он делает резкий выдох. Затем приближается ко мне и поднимает на руки, крепко обнимая.

– Спасибо… Спасибо милая… Я так тебя люблю…

Этот шанс, как оказалось, был ему очень нужен. И я была права, что разговор о том, что я хочу разъехаться помог ему начать действовать и идти в правильном направлении.

Чуда не случилось за раз.

Но все начало меняться. Мой муж постепенно приходил в норму, как и наша жизнь. Пока в один момент, важный и ответственный день, все не рухнуло окончательно. Тогда я поняла, что на этот раз все не восстановится так легко. Может, и никогда.

Мы расстались утром, как обычно. Отвезли Оксану в школу, затем меня.

– Удачи тебе сегодня.

– Спасибо.

– Но она тебе не нужна. Уверена, полковник уже сделал свои выводы и вернет тебя в строй.

– Я надеюсь.

– Вечером отметим, – тянусь и целую губы мужа. – Люблю тебя.

– А я тебя.

Освободилась раньше. Дочь была до пяти в школе, потому что у них репетиция и кружок, куда она решила ходить.

Вернулась домой. Принялась за уборку. Выключив пылесос, я обернулась, ощутив интуитивно, что позади кто-то есть и натолкнулась на мужа.

– Ты уже дома? Неожиданно…

– Неожиданно что, Мила? – заговорил уставшим и каким-то странным голосом.

– Что с тобой? – сразу почувствовала неладное.

– А что со мной?

– Так и будешь вопросом на вопрос отвечать?

– Почему нет? – он шагнул ко мне так близко, что я почувствовала запах алкоголя, да и его неуверенный шаг был слишком шатким.

– Ты что пил? Герман, у тебя таблетки сильные. О чем ты думал? – возмущаюсь на него, отходя тут же, вырывая для себя пространство, где он не будет на меня давить.

– А какая, к черту, разница, что я делаю? Им плевать… Меня не будут возвращать в команду. Все, Мила. Я, сука… Я работал там десять лет, а они…

Герман падает на диван и закрывает лицо руками, крича в них будто раненый зверь, благо, приглушая ладонями звук, иначе соседи вызовут полицию.

– Родной, – пытаюсь сгладить его состояние, но он реагирует не так, как я предполагала.

– К черту все… – взмахивает руками. – Не надо меня жалеть, поняла?

– Я не жалею тебя. Я сожалею о том, что они так поступили.

– Одно и то же, – встает и плетется в спальню. – Не ходи за мной.

Мое предчувствие вопило как сумасшедшее и я поверила ему… пусть и надеялась на то, что все в итоге обернется лучшим для нас вариантом.