Эпилог

5 лет спустя

– Вера, ты подарок взяла? – поворачиваюсь к дочери, и она поднимает красивый бумажный пакет вверх с улыбкой.

– Мам, мы все взяли, не переживай, – она цокает и закатывает глаза.

– И правда, теть Мила, – Артем заводит двигатель своей машины и выруливает на дорогу.

– Просто не хочу ничего упустить, – вздыхаю и смотрю в зеркало заднего вида на мою девочку.

Мы приехали сюда два дня назад, потому что Оксана защитила диплом и ей будут его вручать на торжественной части сам ректор. Эти годы обучения в университете она вела активную студенческую жизнь, впрочем, как и ее, теперь уже муж, Артем.

Они участвовали в мероприятиях, были волонтерами и даже вожатыми в летнем лагере. А еще они успевали копить деньги и путешествовать по ближнему зарубежью, что я, разумеется, поощряла.

Мне нравится их активная жизненная позиция, мне нравится, как они оба друг на друга влияют. И когда Оксана сказала, что ответила «Да» на вопрос о том, станет ли она женой этого прекрасного молодого мужчины, я была с ней тысячу раз согласна. И мне нравится, как Артем заботится о моей дочери. Он любит ее так сильно, что это чувствуют все окружающие их люди.

И со свекровью Оксане тоже повезло. Света хорошая женщина и обожает невестку, что порой мне приходится отстаивать в бою, куда они поедут на каникулы к ней или ко мне.

Приехав к дому культуры студентов, Артем паркует машину, пока мы с Верой ищем наших бабушку и дедушку.

Тут же встречаемся и с родителями Артема. Я рада, что они сегодня тоже здесь.

Когда муж Оксаны снова появляется, то я вижу его в пиджаке и с прекрасным букетом в руках.

Из меня и Светы вырывает коллективное «Ах», а затем мы начинаем смеяться.

– Ну что, останешься у нас на лето? – спрашивает мама Веру, и та с визгом бросается ей на шею.

– О, она подозревала этот вопрос и говорила о нем всю четверть последнюю.

– Потому что скучала.

Я улыбаюсь и обвожу взглядом большой зал и вижу Оксану только мимолетно в дальнем углу. Потому что мероприятие большое и официальное. Чтобы не было толкучки, студенты находятся, спереди занимая первые десять рядов, а дальше уже сидят родители и гости.

– Мам, ты видела? Сестра такая красивая.

– Видела, – обнимаю ее и целую в макушку.

Хоть ей и исполнилось тринадцать, Вера по-прежнему любит объятия. Любит быть рядом и позволяет ее целовать. Оксана в ее возрасте уже вовсю показывала, насколько она взрослая. Так что я пользуюсь случаем и наслаждаюсь тем, что мой младший ребенок мне этого не говорит.

Когда начинает свою речь ректор, я слушаю с замиранием сердца, гордостью в нем. А когда звучит фамилия моей девочки, я не сдерживаю слез и аплодирую ей.

Я помню ее выпускной. Я помню, как мы с Германом вместе овациями встречали ее первую победу. Но в этот раз я делаю это за нас двоих, отчего внутри все сжимается от непроходимой, пусть и не такой яркой, как раньше, боли.

– Моя умница, – шепчу одними губами и чувствую, как меня за талию обнимают руки Веры.

– Я люблю тебя, мама, – она улыбается, но глаза… эти прекрасные глаза тоже помнят и дают понять, что разделяют мою боль.

– И я тебя, солнышко.

Эти пять лет были одинаково сложными и легкими. Мы три года посещали психолога с Верой. Это была глубокая работа, которую мы делали вместе и выстояли в итоге вместе.

Она замыкалась в себе, порой, потом становилась обычной девочкой. И так по кругу. Сейчас мы ходим на сеансы раз в месяц. Она многое поняла. И самое главное, что ей смогла донести Дарья Сергеевна, что Вера ни в чем не виновата. Слушая порой их разговоры, когда было необходимо мое присутствие, что случилось не так часто, я кое-что и сама впитывала.

Вина за тот случай в нашем доме отягощает сердце, как бы я ни хотела отпустить. Поэтому к психологу я пошла уже сама. И то откровение, которое было у меня с самой собой после, тоже помогло. Мне удалось понять мотивы обмана Германа, пусть это и было больно, потому что я была обманута, но все же… я многое поняла. Только это, наверное, поздно произошло. Но дышать стало немного… совсем чуть-чуть легче.

Аплодисменты в зале становятся снова громче, отвлекая от мыслей, а Артем пробирается через толпу таких же желающих вручить цветы и достигает сцены в числе первых. Я снова улыбаюсь, слегка отодвинув печаль утраты. Я знаю, как Герман гордился. Я помню это. И представляю то, как он сейчас стоял бы с нами рядом такой же гордый за своих детей.

Так как неофициальная часть вечера запланирована студентами заранее и оплачена, родители расходятся. Но я все же успеваю сказать ей, как сильно люблю.

– Ну мам, я сейчас тоже буду плакать, – она улыбается, слегка морщась от эмоций.

– Матери можно, – поддерживает меня Света, обнимая свою невестку.

– Ну все, отдыхайте. Завтра увидимся.

– Мам, вы же отвезете тетю Милу и Веру? – спрашивает Артем свою мать.

– Конечно. Езжай уже и береги свою жену.

– А как иначе?

Он подмигивает и уводит ее, приобняв за талию, притягивая к себе. Красивую, в темно-синем атласном платье.

– Дети, – вздыхает Света, смотря им вслед.

– И не говори.

Общий ужин запланирован у нас на завтра. Поэтому не спеша, мы едем сначала домой к моим родителям, где мы с Верой остановились, а родители Артема к себе.

Мама с отцом уехали погулять вдвоем, сказав, что у них началась вторая молодость, поэтому мы с дочерью сейчас вместе в доме.

Я надела халат и налила немного вина. Сегодня мне хотелось шоколада и немного алкоголя. И как только я убрала бокал, вымыв его после, ко мне вышла Вера.

– Мам, – уже переодевшись в пижаму, она подходит ко мне и садится на диван поближе, чтобы я ее обняла.

Я накидываю на наши ноги тонкий плед, пока она укладывается поудобней.

– А ты ходила в наш старый дом?

– Нет, Вера. Но тот участок выкупили у нас еще тогда, пять лет назад. Наверное, построили новый дом. А что?

– Папу вспомнила просто, – ее голос звучит тихо и грустно.

– Я тоже думаю о нем сейчас вдвое больше, чем обычно.

– Мы же к нему сходим?

– Конечно. Послезавтра пойдем.

– Хорошо.

Она вздыхает и прижимается сильнее, расслабляя тело, когда я поглаживаю ее по плечу.

Вера не спрашивает про Любовь Ивановну. Хоть та и умерла в прошлом году, она не говорит о ней. Эти годы, свекровь отказывалась даже говорить с нами. Но я все равно приезжала к ней. Писала смс с вопросами о том, как она поживает до самого последнего ее дня.

Я понимала ее боль об утрате сына и задвинула все ее плохие качества в отношении к нам всем и особенно к Вере, проявляя простую человечность, да и Герман, возможно, хотел бы этого от меня. Как оказалось, она винила Веру. Винила до последнего дня и не хотела видеть. Но я и не думала о встречах. Даже не предлагала. Мне было достаточно ее ответа, что она в порядке. На этом все.

– Ты ведь тоже по нему скучаешь? – спрашивает дочка, разрывая тишину.

– Очень сильно скучаю.

Чувствую, как сердце бьется быстрее, и закрываю слезящиеся глаза.

Мне тяжело сюда приезжать. Пять лет внезапно стираются, когда я оказываюсь в этом городе. Когда хожу по этим улицам.

– Можно я с тобой полежу? – спрашивает Вера, зевая, и я улыбаюсь, кивая, будто она видит это. Поэтому добавляю голосом:

– Конечно, солнышко.

На следующий день мы собираемся на ужин к половине седьмого вечера. В ресторан Оксана и Артем приезжают из своей квартиры вдвоем, а мы с родителями опаздываем буквально на десять минут, не рассчитав время пробки.

За столом нас двенадцать человек, и разговоры не утихают, а наоборот нарастают с каждой минутой. Я рада, что семья Артема оказалась дружной и такой милой. Они любят, уважают и относятся с добром к Оксане и всем нам.

По заранее спланированному меню нам сразу приносят напитки и закуски. И как только официанты уходят, слово берут наши дети.

Артем и Оксана встают, и я снова почти задыхаюсь, смотря на них. Очаровательная пара.

– Итак, наверное, стоит начать с поздравлений? – начинает Артем, поворачиваясь к ней. – Оксана, ты молодец. Честно. Это первое, что всегда крутится на языке, когда я начинаю говорить о твоих успехах.

Ее щеки краснеют, и она, стесняясь, улыбается.

– Мне нравится идти за тобой, тянуться к тебе. Постигать то, что ты сама постигаешь. Учить тебя новому мне тоже нравится, все-таки я старше, – мы смеемся. – Шучу. Эти пять лет прошли, и ты можешь видеть итог. Я тобой горжусь, родная, и люблю. Поздравляю.

Они обнимаются и быстро целуют друг друга.

Дальше поздравления звучат от свекра и свекрови. От моих родителей и даже Вера говорит ей слова о том, что она хочет стать как она, что вызывает умиление. Мои девочки очень дружны, и мне это нравится, пусть между ними и тысяча километров, для их любви сестринской это не имеет никакого значения.

– Что ж, теперь я, видимо. Дочка, – произношу лишь первое слово и уже в горле ком. – Нет пределов любви, счастья и радости. Гордости пределов тоже нет. И мне нравится это чувство. Смотреть на тебя, слышать тебя и узнавать о новых достигнутых вершинах. Я очень тебя люблю и благодарю за то, что ты даришь мне это чувство радости, счастья и гордости. С завершением очередной жизненной ступени.

– Спасибо, мам.

Мы подходим друг к другу и обнимаемся.

– Папа тобой гордился бы не меньше, – шепчу ей на ухо.

– Я знаю, мамуль. Я знаю…

Я сажусь на свое место и промакнув уголки глаз, разговоры снова заполняют пространство за столом. Дойдя до десерта, Артем и Оксана снова встают со своих мест и выглядят теперь очень загадочно, смотря на нас.

– Дорогие наши мамы, папы, бабули, дедули и сестренка, – дочь улыбается, смотря на Веру. – Мы тут подумали с Артемом и решили, что путешествия никуда не денутся от нас. Работа, которую я получила, можно немного сдвинуть и вообще найти новую.

Мы в шоке смотрим на них, потому что ничего не понимаем.

Учиться пять лет, чтоб в итоге решить не работать?

Я уже хочу перебить и начать задавать вопросы, а, смотря на Свету, понимаю, что я не одна такая, но мы держимся и ждем, чем закончится это заявление.

– Мы оценили все риски. Плюсы и минусы, а потом просто поняли и решили, что готовы к нашему первому ребенку, – Оксана покусывает губы, пока Артем обнимает ее и положив голову на ее плечо счастливо смеется, а после просто целует свою любимую на наших остолбеневших глазах.

– Ребенку? – Света теряет дар речи.

– Я беременна, – она жмет плечами и хлопает в ладоши, которые после прижимает к широко улыбающимся губам.

– Беременна? – от счастья и неминуемого шока, я даже не шевелюсь первые секунды.

– Да, мамуль. Ты бабушкой станешь.

Вера подскакивает со своего стула и бежит к сестре.

– Поздравляю, сестра.

Прабабушки и прадедушки поднимаются следующими и обнимают будущих родителей, а затем уже и мы со Светой и Игорем, ее мужем и отцом Артема.

– Удивил сын, молодцы, – он по-мужски хлопает по плечу Артема, а мы со Светой, наконец придя в себя, обнимаем Оксану.

Я не слышу, что она говорит моей дочери, но стоит ей попасть в мои руки, я ощущаю, как они дрожат.

– Дочка, – глажу ее по спине и не могу решиться, чтобы отпустить ее из своих объятий. – Я так за вас обоих рада, девочка моя.

– Спасибо, мам. Я так тебя люблю. Спасибо тебе за все.

– Это тебе спасибо. Вам обеим с Верой.

Я слышу, как она всхлипывает, и сама пытаюсь незаметно стереть слезы.

Мог ли этот вечер стать лучше? Наверное нет.

Моя старшая дочь беременна и скоро станет впервые мамой. Младшая здорова и готова стремиться и расти, имея при этом огромное желание не останавливаться. У нее свои мечты, планы, а я только молюсь и верю, что все у моих детей получится.

– Ой, мам, мы тут еще подумали и решили переехать на юг, хочу всю беременность лежать на пляже и греться на солнце.

А ведь я думала, что лучше уже некуда.

5 лет спустя

– Яна, зайди в дом, на улице жарко слишком, или надень шляпку, – кричу внучке, которая решила, что сможет скрыться от моего внимательного взгляда.

– Ну бабуля, я же чуть-чуть, – она соединяет большой и указательный пальцы, показывая, что значит чуть-чуть.

– В таком случае твое чуть-чуть уже закончилось только что.

– Я не люблю панамки, – она хмурится и топает своей пухлой ножкой по кухонному полу.

– Что ж, тогда мы не поедем к Вере на выпускной.

– Почему? – она открывает ротик и изображает шок, маленькая актриса.

– Наверняка за это время, что ты планируешь играть на солнце, у тебя случится солнечный удар. Тебе будет очень нехорошо. Нам придется ехать в больницу или вызывать на дом врача, – вздыхаю, – а потом…

– Не хочу врача. Я хочу к Вере и мое платье, которое купила мама, – она картавит букву «р», и это выглядит забавно.

– И как же нам быть? – я стараюсь не улыбаться, видя, как внучка соображает и ищет решение.

Затем она хватает брошенный головной убор и надевает его на свою голову, а потом, громко топая босыми ногами, идет во двор.

Сбоку слышится смех и я, обернувшись, смотрю на Оксану.

– Вот артистка, – она проходит и садится за стол, взяв в руки бутерброд.

– Вся в тебя.

– Да ну, я не была такой.

– О, еще как была. Ты умудрялась «заболеть» прямо с утра перед школой, как только я приходила тебя будить. И что говорил тебе твой отец?

– Дай-ка я подумаю, – Оксана быстро прожевывает откушенный кусочек бутерброда и запивает чаем. – Что-то про любопытную и лживую Варвару?

– Именно.

Я смеюсь, вспоминая те годы. Кажется, что это было целую жизнь назад, хотя… так оно и есть, по сути.

Мы на мгновение замолкаем и снова смотрим на Яну, которая бегает по двору и пускает мыльные пузыри из длинного пластикового футляра наперегонки с щенком, которого не так давно купила Оксана с Артемом.

– Жаль, папа не видит ее, – озвучивает мои мысли, что точь-в-точь совпадают с ее словами. Он был бы счастлив, наблюдая за этой картинкой. Наблюдая за нашей семьей. – И Верку-выпускницу, и тебя…

– А я-то тут при чем? – быстро моргаю, потому что глаза стали влажными.

– Ну брось, мам, – она улыбается, наклонив голову, – ты такая красавица. Он тебя любил, мам. Даже несмотря на все… ну знаешь…

Я смеюсь снова и принимаю ее комплимент, чувствуя, как тоска сменяется грустью и мыслями о былом.

– Спасибо, дочка. В свои пятьдесят один я на самом деле чувствую себя довольно молодой.

– Ты и правда молодая. Посмотри, как ты одеваешься, какая стройная.

– Стараюсь.

Чувствую, как мои щеки внезапно покрываются румянцем.

– Даже краснеешь, как девочка.

– Ну, не перегибай только.

– Я преуменьшаю, поверь.

– Что за смех? – к нам выходит Вера и, поцеловав нас обеих, садится за стол. – Привет, систер, а где… – она хочет спросить про племянницу, но заметив ее, тут же улыбается. – Янчик, беги ко мне, малявыч.

Яна слышит голос Веры и тут же визжа, бежит к нам на кухню, переступает порог и бросается в ее объятия.

Это не передаваемо, видеть, как они любят друг друга.

– Привет, малышка моя, – она целует ее пухлую щечку и жмурится от удовольствия, как ее в ответ обнимает Яна. – Ну как я без нее буду?

– Ты будешь в паре часов езды, не дури.

– Не тоже самое, что через улицу.

– Ну у тебя еще экзамены. Поступление. Все лето впереди.

– Все равно. Может, я ее с собой заберу? – она отпускает Яну, и та, снова крича, убегает играть на улицу.

– Ага, я тебе заберу.

– Ой, ты себе еще одного родишь.

– Ну, не очень скоро. Сама невеста уже.

– Не, я от мамы не уеду. Отучусь и назад к ней, – подлизывается она и тянется, чтобы обняла.

– Просто парня не нашла нормального.

– Ну, в нашей школе таких не было и нет. Это тебе повезло, Темыча охмурить, когда он выпускался.

– Ой, ну тебя, – Оксана отмахивается от ее слов, слегка краснея.

– Ну а что, мам, согласна?

Я улыбаюсь, смотря на моих девочек, и смотрю на часы.

Через час у Веры запись в парикмахерской. А через три она получит свой аттестат.

Мои дети растут. Становятся взрослей и мудрее. Но порой они все те же мои девочки, которым девять и семнадцать, но впереди в моих мыслях нет той боли и стольких потерь, что мы с ними пережили вместе.

Я задумчиво смотрю на их шуточные препирательства и не верю, что мы сегодня вместе, как и вчера и все эти годы. Поддержка друг для друга. Семья.

– Так что скажешь, мам? Я права? – внезапно спрашивает Вера.

– Понятия не имею. Но вы обе хороши.

– Я же говорила, она так ответит.

***

Что жизнь для них? Веселье до утра.

А для других, она как ценность, как подарок.

Что жизнь для них? Любовь, полет, игра.

А для других свечи огарок.

Цени ее. Цени и не играй.

По грани не ходи. Ведь мы не боги.

А если упадешь, тогда вставай.

И выбирай, какой ступать дорогой.

Живи сегодня, думай наперед.

Построй свои заманчивые планы.

И все исполнится. Все к тебе придет.

Ты просто верь, и жизнь тебя ни разу не обманет.

___

1-я книга цикла – Развод. Я не хочу ее терять

2-я книга цикла – Развод. Плохая мама