Глава 13. Наташа

— Как продвигаются поиски квартиры, Наташ? — спрашивает Маша.

— Ой, сейчас кое-что расскажу, погоди.

Запустив посудомойку, проверяю кухню, не забыла ли чего. Прикрываю полотенцем кастрюлю с ужином. У Дениса сегодня вечернее мероприятие. Сообщил, что будет только ночью.

Пока направляюсь в свою комнату, в трубке раздается жалобный, детский плач.

— Ш-ш, — ласково успокаивает дочку подруга. — Колики, наверное, — расстроенно говорит. — Мы все сутками не спим. По ночам с Ваней по очереди на руках носим-носим. Я-то ладно, а он потом весь день на смене в метро.

Я грустно улыбаюсь, но никак не комментирую.

Мне и помочь будет некому.

На прошлой неделе пришлось рассказать о беременности Маше с Ваней. Живот становится все заметнее, да и поделиться с кем-то уже хотелось. Друзья были в шоке, но поддержали.

Поглаживая животик, усаживаюсь на подоконник и смотрю на вечернюю Москву. В последнее время одиночество чувствуется особо остро.

— Так что с квартирой? — напоминает Маша.

— А, точно! Слушай, недавно мне позвонил один риелтор. Говорит, увидел мое объявление, которое я оставила в группе по поиску недвижимости. Предложил посмотреть неплохой вариант.

— И как? Посмотрела?

— Да. Квартира шикарная. Двухкомнатная, светлая, чистенькая. Лифт хороший, с коляской будет удобно.

— А район?

— Недалеко от моей женской консультации. И детский сад во дворе.

— Так это же отлично.

— Да, но после просмотра Сергей, этот риелтор, вдруг пропал. Телефон недоступен.

— Может, случилось что-то? Иди командировка?

— Мы договорились созвониться, чтобы заключить договор, и собственник квартиры передал мне ключи.

— Телефон потерял?

— Он ведь риелтор, Маш. Поменять сим-карту у оператора связи сейчас не проблема. Мне кажется, здесь что-то другое…

— Что ты имеешь в виду?

Я раздумываю над своими сомнениями, прежде чем озвучить их ей.

— Он мне показался странным.

— Извращенцем? — пугается.

— Нет, что ты? В этом плане все было в порядке. Я бы не допустила. Просто… слишком назойливо выяснял подробности моей жизни. Почему собираюсь жить одна? Где отец ребенка? Замужем ли? Кто будет мне помогать?

— Ну, это нормальные вопросы, Наташ. Ты какая-то подозрительная, — успокаивает Маша, посмеиваясь. — Квартиры в Москве недешевые, всем подряд их не сдают. Да и цены на аренду высокие, нужно убедиться, что ты платежеспособная.

— Да, я сказала, что планирую нанять няню и работать репортажным фотографом. С оплатой проблем не возникнет.

— Ну, это мы знаем, что ты у нас ответственная и исполнительная, а собственник мог отказать.

— Да, наверное, так.

— Как там твой муж? — голос Маши меняется. Становится холодным и бесцветным. — Больше не объявлялся?

Телефон в руке вибрирует. Посмотрев на экран, вижу незнакомый номер.

— Подожди, Маш. Там по второй линии кто-то… Может, и правда, риелтор?

Веду по экрану, чтобы ответить.

— Да.

Ещё до того, как Рома что-то скажет, чувствую — это он.

— Жду тебя внизу. Спускайся, — нагло произносит.

Я дурею от злости.

— Березовский, ты больной? Я сказала, не звонить мне. Никогда!!!

— Пять минут у тебя, иначе я сам поднимусь и такое твоему гондону устрою!.. Будет потом на памперсы себе всю жизнь сломанными руками фотографировать. Если сможет…

— Иди в задницу!.. — выплевываю.

Сбросив звонок, вытираю холодный пот со лба.

— Маш, — зову тихо. — Я, наверное, спать пойду. Прости…

— Случилось чего? — пугается она.

— Нет-нет. Пока.

Не дождавшись ответа, убираю телефон на подоконник и, привстав на цыпочки, смотрю во двор. Машина Березовского угрожающе поблескивает фарами на стоянке.

— Чёрт, — шепчу под нос.

Телефон снова вибрирует. Пугаюсь, но напрасно.

«Ты это видела, Наташ?» — сообщение от Дениса.

«Что именно?»

Следом приходит активная ссылка. Дрожащими пальцами отвечаю что-то дежурное и кликаю по ней, переходя на новостной сайт. Первое время не понимаю, что там делает наша с Ромой фотография, снятая когда-то на одной из презентаций его курса по изменению личности.

Читаю-читаю-читаю…

Все вынюхали. И то, что мы вместе росли в детдоме, и подробности нашей свадьбы, и даже то, как я работала у Арчи ассистентом.

«Носила в химчистку трусы, пока муж развлекался с Ильяной»…

— Это конец, — шепчу сама себе.

После такого Березовский не выпутается. По деталям понимаю, что риелтор Сергей и не риелтор вовсе. Это был журналист, которому я сама же рассказала подробности нашей личной жизни с Ромой.

Дочитав до конца, перевожу взгляд на окно и срываюсь в коридор.

Подхватив легкое пальто, совершенно не глядя сую ноги в грубые ботинки. Дверь защелкивается. Лифт бесшумно доставляет меня на первый этаж.

На улице в нос бьет холодный, весенний воздух с примесью колючего дождя.

Усевшись на пассажирское сидение, захлопываю дверь и смотрю прямо перед собой. В салоне холодно, влажно и пахнет табачным дымом, а со стороны Ромы волнами исходит такая агрессивная энергия, что хочется бежать без оглядки.

Вот только машина резко срывается с места и несется в сторону дороги. Я не нахожу в себе сил спросить, куда мы едем и зачем. Просто, потому что боюсь, что он взорвется.

Застегнув ремень безопасности, отворачиваюсь.

Названия магазинов и ресторанов на залитом вечерними огнями проспекте расплываются от слез. Я вдруг осознанно понимаю, как же мне сейчас не хватает опыта. Ни своего опыта… Нет. Его, благодаря моему мужу, стало хоть отбавляй. Чего-то другого, на что можно было бы равняться.

Дети, которые росли в полных семьях, имеют запас «настоящей жизни» за плечами. Наверняка их родители ругались, затем мирились, договаривались, ставили друг другу условия. Прощали. Или нет…

Свое видение нашей ситуации у меня есть, но правильное ли оно?

Я горько плачу, потому что чувство вины на секунду берет верх. Я не сказала о том, что у нас будет ребенок, и Рома обо всем узнал из грязной газетенки.

Это, по сути, наша первая серьёзная ссора. И для меня лично он безусловно виноват. Это была измена, за которой совершенно точно последует развод. Тогда почему, чёрт возьми, Березовский сейчас ведет себя так, будто я предаю его?

Мамочка!.. Я тебя никогда не знала, но мне так тебя сейчас не хватает!..

Первый шок от прочитанного проходит. Голова начинает соображать. В конце концов, все что я увидела — не мои проблемы. Пусть сам разбирается, я его в тот клуб не тащила.

— Куда мы едем? — первая нарушаю молчание.

— Ко мне…

Словно электрическим выжигателем, веду взглядом по сосредоточенному на дороге, холеному лицу.

— В смысле, к тебе? — спохватываюсь. — Останови машину.

Дверь не поддается. Я какое-то время пытаюсь вырваться, но, заметив неравнодушные взгляды от пожилой пары в справа стоящей машине, решаю не привлекать внимание.

— Останови. Я выйду.

— Лучше молчи, блядь, — цедит Рома сквозь зубы. — Иначе я за себя не ручаюсь.

Резким движением свободной рукой ослабляет галстук и выкидывает его назад. Взбешенно смотрит на мое лицо, затем на скрытый под пальто живот. Снова в глаза.

— Просто поверить не могу, что ты так со мной поступила. Не сообщила мне о том, что у нас будет ребенок? Серьёзно? Ты даже знаешь, что это сын!.. — отшатывается. — Это все теперь знают.

Наш разбитый по кусочкам мир снова под безжалостными жерновами. Теперь он превращается в песок. Кусочки можно как-то склеить, а вот песок уже не получится. Зато его отлично рассеивает ветер перемен…

— Почему ты не сказала мне о беременности? Почему?…

— Что бы это изменило, Ром? — пытаюсь быть мягкой. — Мы все равно разводимся.

— Развода не будет!.. — чеканит он по буквам.

— Будет, — киваю так же ожесточенно.

Мы зависаем в пробке. Стоим в бурном потоке машин. В замкнутом пространстве… две разнозаряженные частицы.

Минус и плюс. Белое и чёрное. Да и нет.

Когда мы успели стать такими чужими?…

Когда?…

Березовский ещё раз буровит меня пронизывающим насквозь взглядом. Спрятав боль за холодной улыбкой, смотрю на него. В свете фар и мерцающей ночной Москвы он все ещё безумно притягательный и серьёзный мужчина, но… теперь уже не для меня.

— Значит, война, Гайка? — спрашивает Рома, крепко сжимая руль.

— Значит, война…