Глава 36. Наташа

— Нравится? — приговариваю, поливая Сашеньку теплой водой.

Сынок, широко раскрыв глаза, сучит ножками и ручками и даже не думает плакать, потому что купание у нас занимает уверенную вторую позицию в топе любимых занятий после маминой сиси.

Вчера у нас случился форс-мажор в виде незапланированной ночевки у Маши и Вани. Сегодня мы тоже полдня провели у них и вместе гуляли в парке, а вернулись домой только пару часов назад — уставшие и отдохнувшие одновременно, и поэтому я решила искупать Сашу пораньше.

— Еще минутка и хватит, — предупреждаю, глядя на заранее приготовленное и аккуратно разложенное мягкое полотенце.

В последнее время Рома часто помогал с ежедневными купаниями, и я уже начала отвыкать делать это самостоятельно. Смываю нежную пенку с кожи сына и мысленно усмехаюсь. А ведь Березовский, мудро отказавшись действовать нахрапом, всё равно перетянул на себя часть родительских обязанностей, а я и не заметила. Еще пару недель такой тактики, и он переберется к нам окончательно.

На мгновение от этой мысли в жар бросает. Я ведь чувствую, что моя оборона слабеет, барьеры истончаются и рушатся один за другим. Но внутренние блоки пока стоят, держат Рому на расстоянии, а меня в подвешенном состоянии.

— Все…. Всё, мой хороший, — шепчу, вынимая Сашеньку из ванночки.

Он тут же хмурит бровки и кривит рот, готовясь заплакать, но передумывает, когда я заворачиваю его в полотенце и сразу даю грудь. Так и выходим из ванной. Я несу его в нашу комнату и сажусь в кресло, чтобы покормить. Устраиваюсь поудобнее, беру со стола свой телефон и вижу пропущенный от неизвестного абонента. Цифры незнакомые, поэтому решаю не перезванивать.

Однако буквально в следующее мгновение вызов повторяется, и я, бросив на сына короткий взгляд, отвечаю.

— Да, слушаю.

— Наталья Викторовна Березовская, верно?

— Верно, — проговариваю негромко.

— Издание «Итоги», Краснов Андрей, — звучит в трубке уверенный мужской голос.

Мгновенно напрягаюсь, потому что с недавних пор журналистам и разного рода пабликам не доверяю. Для некоторых из них нет ничего святого. За деньги и рейтинги рады смешать с грязью любого.

— Я не готова общаться с прессой. Всего доброго, — отвечаю, собираясь положить трубку.

— Нет-нет, Наталья! Вы, наверное, не так меня поняли! — перебивает Краснов, — Наше издание серьезный политический обозреватель. К желтой прессе не имеем никакого отношения.

— И что вы хотели?

— Я понимаю, ваши опасения после того, что писали о вашей семье, но, поверьте, наша газета не по этой части, — добавляет со смехом, и я немного расслабляюсь.

Саша, активно чмокая, поглядывает на меня снизу вверх. Улыбаюсь, обхватив пальцами маленький кулачок.

— Что вы хотели, Андрей? — повторяю свой вопрос.

— Мы бы хотели взять у вас интервью. Считайте, оно будет в рамках предвыборной кампании вашего мужа.

— Что это значит?

— Мы решили познакомить избирателей с Березовским не как с политиком, а как с человеком. Вы сами знаете, образ, сложившийся в головах у людей, очень противоречивый и…

— Я знаю.

— Вот поэтому, — подхватывает журналист, — мы и хотим внести ясность. Так сказать, получить информацию из первых рук.

— Не уверена, что это будет уместно.

— Наталья, наше издание полностью поддерживает кандидатуру вашего мужа на предстоящих выборах, и мы хотели бы помочь сформировать нужный образ….

— Я понимаю, да, но Роман будет против.

— Вы правы. К сожалению, Роман Алексеевич прячет личную жизнь от общественности за семью замками и никогда не отвечает ни на один вопрос о вас и вашем ребенке, — вздыхает Краснов, — А репутация хорошего семьянина повышает шанс на успешный исход голосования как минимум на двадцать процентов. Это статистика и доказанный факт, Наталья.

— Я не знаю…. — проговариваю, понимая, что зерно истины в его словах есть.

Но в то же время отдавая себе отчет в том, что Березовский больше не подпустит журналистов к нашей семье, и что если я решусь дать это интервью, мне придется сделать это без его согласия.

— Мне нужно подумать, Андрей.

— Подумайте, Наталья. Вы окажете своему супругу существенную помощь, — заверяет он, — Он сам будет благодарен вам за это.

— Я подумаю, — повторяю с нажимом.

— Только прошу вас, недолго. Чем скорее, мы это сделаем, тем больше шансов будет у Романа Алексеевича на выборах.

— Хорошо. Я позвоню вам. Всего доброго.

— До свидания, Наталья Викторовна.

Мы разъединяемся. Я кладу телефон на стол и откидываюсь на спинку кресла. Участившийся пульс отдает шумом в уши. Этот Краснов прав — я видела интервью и статьи о других кандидатах на этих выборах. Все они пропагандируют семейные ценности и демонстрируют свои семейные фото. Рома на их фоне выделяется, и это, наверное, не очень хорошо для его имиджа.

Дождавшись, когда сын насытится, я поднимаюсь с кресла и кладу его на кровать. Одеваю на него подгузник и слип и укладываю сонного в кроватку. Через пять минут Саша засыпает, а я забираю телефон и тихо выхожу из комнаты.

Решаю заняться домашними делами, но никак не могу выбросить из головы недавний разговор с журналистом.

Блин, я понятия не имею, что делать и как правильно поступить. Спустя час сомнений и внутренних метаний я решаю позвонить Иде. У нее всегда есть ответы на все мои вопросы. Она точно даст мудрый совет.

— Наташа? — звучит в трубке хорошо поставленный голос с ноткой удивления в нем.

— Здравствуйте, Ида. Я вас не отвлекаю?

Слышу чьи-то голоса и ужасно волнуюсь, что выбрала неудачное время для звонка.

— Не отвлекаешь. Что-то случилось? — акустика меняется, и посторонние звуки исчезают. Наверное, после того как она зашла в свой кабинет.

— Да, случилось, — выпаливаю я, но тут же поправляюсь, — Вернее, нет, у нас все в порядке. Просто я хотела с вами посоветоваться.

— Слушаю тебя.

Я опускаюсь на стул и ставлю локти на стол. Нервно потирая висок, вздыхаю.

— Сегодня мне звонили из издания «Итоги».

— Так, — поощряет продолжать.

— Некий Краснов Андрей. Представился журналистом и попросил меня об интервью.

— Каком интервью?

— Они хотят, чтобы я рассказала о Роме. Какой он человек, какой отец и муж.

— Хм…. Я тебе говорила, что мы готовим для него разворот, но говорить о семье он заранее наотрез отказался?

— Да, я знаю, — киваю сама себе.

— Он умный человек, Наташа, и прекрасно понимает, что его решение оградить свою семью от внимания общественности не играет ему на руку. Но это его выбор, потому что он боится повторения того, через что вас протащила пресса.

— Но…. я готова потерпеть, если придется. Я хочу помочь Роме!

— Понимаю, — произносит Ида мягко, — Будь я на твоем месте — сделала бы так же.

— Правда?

— Я так понимаю, вы решили не разводиться?

— Мы…. эм-м-м…. я не знаю, мы пока не обсуждали это, — мямлю, чувствуя, как нагреваются щеки, — И…. окончательного решения нет…

— Понятно, — смеется она, — Если хочешь мой совет, Наташа — иди.

— Но вы уверены в этом издании?

— Это серьезное издание, и Краснова я тоже знаю. На этот счет можешь не волноваться.

— Спасибо, Ида! — восклицаю я, — Спасибо большое!

— Не за что. Только советую не откладывать интервью в долгий ящик, потому что предвыборная гонка набирает обороты.

— Я поняла, спасибо!

Ида отключается, и я сразу перезваниваю Краснову, чтобы сообщить о своем согласии и обсудить время встречи.

Кладу трубку и прикладываю ладони в горящему лицу. Под кожу забирается зуд нетерпения, потому что я безумно хочу сделать все от меня зависящее, чтобы помочь Роме выиграть эти выборы. Даже если придется сделать это втайне от него.

Березовский возвращается из офиса, куда его выдернули срочные дела, всего через полчаса после моего разговора с журналистом. Переодевается и сразу поднимается к нам. Я открываю дверь и отхожу в сторону, чтобы впустить его.

— Ты чего такая? — смотрит на меня с затаенной улыбкой.

— Какая?…

Его близость и воспоминания о том, что он со мной вчера делал, вышвыривают из зоны самообладания в зону абсолютно неконтролируемых эмоций. Мы еще не обсуждали то, что у нас было, и меня это немного напрягает.

— Взбудораженная. Что случилось?…

— Ничего, — пожимаю плечами, шагаю в кухню.

— Ты не заболела? У тебя глаза блестят.

Обернувшись, я перехватываю его внимательный взгляд. Он издевается, что ли? Или не помнит ничего?

— Не заболела, Ром. Все отлично.

Остановившись на пороге спальни, он заглядывает в комнату через приоткрытую дверь.

— Сашка спит?

— Да, уснул недавно, — отвечаю негромко, пристально за ним наблюдая.

— Жаль, хотел помочь искупать.

— Я пораньше искупала. Вчера ведь не до этого было….

— Да…. я вчера вырубился мгновенно и спал как убитый, — отзывается тихо.

Класс. Березовский действительно ни черта не помнит.