Глава 42. Наташа

Накопленные за день страхи и обиды если и не исчезают без следа, то значительно притупляются. Я обвиваю шею Ромы обеими руками и подставляю губы для поцелуя, мысленно обещая себе прояснить ситуацию с этой, будь она трижды неладна, Ульяной. Если потребуется, сама с ней поговорю.

— Вырубай процессор, Гайка, — шепчет в рот, улыбаясь. — Я слышу, как он гудит.

— Обещай мне….

— Все что угодно, Наташ. Я весь твой…. Ваш.

— Просто мне иногда страшно, — лепечу, проводя руками по широким плечам.

— Я понял, да. Я всё сделаю.

Тягучие неспешные поцелуи Березовского постепенно меняют свой характер — становятся жадными, нетерпеливыми и максимально горячими. Он наступает, я отступаю. Прогибаюсь назад, реагируя на вторжение его языка, и отчаянно отвечаю. Утоляю свои голод и жажду, что копились во мне почти год наравне с обидой и тоской.

— Иди сюда, — говорит, делая шаг назад и усаживаясь на диван.

Я устраиваюсь на его коленях, и мы снова целуемся. Долго, до нехватки дыхания и жара на коже. Совсем как тогда, когда только начали встречаться и целыми вечерами облизывали и трогали друг друга. Ощущения те же, но теперь с привкусом горечи после пережитой трагедии. Наверное, мы оба это чувствуем.

— Наташ…. Люблю тебя. Не смей сомневаться, слышишь!..

— Да!

Нырнув руками под подол халата, Рома впивается пальцами в мои бедра. Щупает, мнет, подбираясь к ягодицам. Оглаживает их обеими ладонями и, с трудом контролируя себя, сильно стискивает. Кровь в моих венах быстро нагревается, разгоняется по телу с каждым ударом сердца и стекает в низ живота густым пряным ликером, от которого кружится голова.

Сжав коленями его бедра, я двигаюсь ближе и впечатываюсь промежностью во внушительный, спрятанный под домашними шортами, бугор.

— Твою мать!.. Ты что творишь, Гайка?

Дернув за конец пояска, Березовский одним движением избавляет меня от халатика, а вторым — от бюстгальтера. Поддев ягодицы снизу, вынуждает меня подняться на коленях и погружает сосок в теплый рот.

— Ро-ма….

Я кормлю Сашу грудью, и всякий раз, когда муж начинает ласкать мою грудь, дико смущаюсь и боюсь шокировать его внезапно выступившим молоком. Однако поплывший взгляд и участившееся дыхание Ромы говорят об обратном — кажется, его это только заводит.

Целуя плоть, он поднимает глаза к моему лицу и буквально шокирует силой своего желания. Смотрит из положения снизу, но при этом взглядом доминанта.

Зарывшись пальцами в густые светлые волосы, я себя отпускаю. Подстраиваюсь под движения его губ и языка и тихо стону.

Все постороннее отступает, реальность сужается до размера нас двоих и наполняется жаром наших тел и запахом страсти.

— Ром… давай снимем… — хнычу капризно, имея в виду его футболку, — Сними её скорее!

Сама тяну ее вверх и бросаю рядом на диван. Обнимаю, глажу горячую гладкую кожу и прижимаюсь животом к твердой груди. По нашим венам, создавая общее магнитное поле, бежит ток. Мои шея и грудь в мурашках.

— Хочу тебя, Гайка…. пиздец, как сильно хочу….

Мышцы таза отвечают самопроизвольным спазмом. Опустив мои бедра вниз, Березовский несколько раз ритмично толкается в меня.

— О, чёрт-чёрт-чёрт!.. — задыхаясь от острейших ощущений, пулемечу на грани слышимости.

Его рука тут же соскальзывает вниз и, поддев ткань трусиков сбоку, ныряет прямиком туда, где уже все невыносимо ноет и тянет. Гладит, ласкает, размазывая влагу, двумя пальцами проникает в меня. Каждое касание отзывается внутри живота маленькой вспышкой.

— Ох, Ром…. — начинаю ерзать, прячась от движений его пальцев, потому что чувствую, что финиширую еще до объявления старта.

А я хочу вместе с ним. Это особенный кайф и доказательство нашего с ним абсолютного совпадения. Поэтому, заявляя о своих намерениях, тоже спускаю руку и, оттянув сразу обе резинки, освобождаю налитый желанием член.

Опустив взгляд вниз, любуюсь и машинально облизываю губы. Так сильно хочу его в себя.

— Давай… — просит Березовский, — Не могу больше.

Все его большое тело максимально напряжено, литые мышцы дрожат от нетерпения. Я провожу ладонью по всей длине и медленно насаживаюсь. Почти отвыкла, почти смирилась, что больше никогда…

Из глаз едва не брызжут слезы. Но я блокирую, сознательно закрываю все плохое на семь замков и начинаю раскачиваться. Вверх-вниз. Чуть назад и до упора вперед. Не сводя глаз с лица Ромы, задаю неспешный темп.

Откинув голову на спинку дивана, он глядит на меня из-под опущенных век. Оглаживает руками обе груди, щиплет соски. Стискивает челюсти до вздувшихся вен на шее.

Знаю, что сдерживается из последних сил. Терпит, ожидая, когда я подойду к самому краю. А я уже близко. Ритмично двигаясь, прогибаюсь в пояснице и делаю беспорядочные частые вдохи.

Закрыв глаза, концентрируюсь на горячем пульсирующем сгустке внизу моего живота. Еще пару толчков, жесткий захват на затылке, жадный, на грани боли, поцелуй Ромы, и меня сносит ударной волной. Расщепляет на атомы и спустя несколько минут возвращает на Землю цветным пеплом.

— Наташ…. девочка моя…. жена…. — проникают в сознание обрывки его фраз, — Только моя…. Моя!

Прихожу в себя лежащей на диване под Березовским. Уткнувшись лицом в подушки, он пытается отдышаться. Обняв его руками, утыкаюсь лицом во влажное плечо. Повернув голову, Рома ведет губами по моему виску, лбу, ловит взгляд.

Я улыбаюсь.

— Как прошли дебаты?

— Нормально. Откуда знаешь? — хмурится непонимающе.

— Я звонила тебе. Хотела обсудить статью в «Глянце», — проговариваю, стараясь не допустить в голос негативных ноток, — Трубку взяла твоя помощница. Ульяна…

— Чёрт…. — выругивается хрипло, — Поэтому у тебя резко испортилось настроение?

— Поставь себя на мое место, Ром. Как отреагировал бы ты, если позвонил мне, а тебе ответил бы…. Денис.

— Даже думать не хочу об этом, — упирается лбом в мой и болезненно морщится, — Я понял, Наташ. Пиздецовая ситуация. Я решу.

— Да, реши, пожалуйста. Ты же знаешь, как я… ну, в общем, ты же помнишь…

— Помню, Гайка. Обещаю, я все решу. Тебе не о чем беспокоиться, клянусь.

— Я хотела бы, чтобы ты ее уволил.

Он молчит, а я решаю пока не выдвигать ему ультиматумов. Жмусь ближе и получаю от мужа короткий поцелуй в нос, после чего он осторожно меняет нас местами и кладет мою голову на свою грудь. Я счастливо жмурюсь, потому что вижу, как жадно Рома ловит мои эмоции, как внимательно слушает и, что особенно приятно — учится слышать.

— Наташ…. Тот Краснов звонил? — спрашивает вдруг.

— Звонил, — отвечаю честно, — Я взяла трубку и сказала, что меня их предложение не интересует.

— А он что?

— Не знаю, Ром. Я сделала, как ты просил. Не стала его слушать, отключилась и отправила контакт в черный список.

— Умница. Правильно сделала. Он планировал то интервью не из благих побуждений.

— Правда?! — восклицаю я.

— Правда, Наташ. Тебя там задавили бы провокационными вопросами, а потом смонтировали материал, который вызвал бы необходимый им скандал как раз накануне выборов.

— Кому это нужно, Ром? Ты узнал, кто за ним стоит?

— Есть догадки. Но мне нужны еще доказательства.