34 глава

Ника

– Не трогай! Не трогай меня! Уйди! – отталкиваю со злостью Прохора и выбегаю из туалета.

В ресторане уже никого нет, все на улице. Теперь точно никто не заметит моего ухода. Выхожу на улицу, на специально отгороженной площадке столпились все гости вокруг молодожёнов. Там всё очень красиво, но я иду в другую сторону.

Выхожу к ближайшей остановке, сажусь в такси и еду домой. На сегодня эмоций предостаточно.

Стоит только вспомнить растерянный взгляд Прохора, когда я смогла его оттолкнуть и сердце сжимается от боли.

Невыносимо понимать, что он вернулся в мою жизнь, и сделал вид, что ничего не произошло.

Злость и обида перекрывают воздух. Всё закончилось. Я его больше не увижу. Завтра мы уедем, и всё забудется.

Разовая встреча всколыхнула спящие во мне чувства. Но я смогу справиться и снова затолкаю их в самые потаённые уголки души.

Звонок Веры отвлёк от плохих мыслей.

Ответила на входящий, и всё померкло:

– Ника, у малышки температура поднялась. Не сбивается! Что делать? – паникует Вера.

– Только этого не хватало. Вызывай скорую, я уже еду! – отключаю вызов и поторапливаю таксиста.

Конечно, это не первая температура, но каждый раз переживаю как в первый. Тем более чужое место, малышка не привыкла. Да ещё и меня нет. Даже не хочу думать, что там сейчас творится. Лишь бы поскорее приехать.

За полчаса дороги я раз десять позвонила Вере. Накрутила себя, её. Услышала, как малышка плачет, как ей плохо. Надумала себе кучу всего. Измучила таксиста.

Когда подъехали к гостинице, я уже была на пределе. Перед входом стояла скорая. Я, как бешеная заскочила в лифт. Давлю на сенсорную кнопку, она меня не слушается. И вот двери лифта закрываются, и кто-то успевает просунуть руку.

Чёрт! Ещё несколько минут прибавляет. Дверь распахивается, а внутрь входит запыхавшийся Прохор.

Я в ужасе смотрю на него и цепенею. Не могу ни слова вымолвить. Только с ужасом пялюсь во все глаза.

Нет! Ему нельзя узнать о дочери! Я должна его выпроводить! Но у меня нет на это времени!

Мысли молниеносно разлетаются в разные стороны. Сердце яростно колотится. Выбивает дико испуганный ритм.

– Я не отпущу тебя, пока не поговорим! – настойчиво останавливает лифт.

Мы не движемся, а мне надо к дочери. Мне нет дела до его разговоров! У меня начинается явная истерика. Я рвусь как бешеная к кнопкам, Прохор не пускает.

– Мне надо! Мне надо в номер, срочно! – кричу как ненормальная. – Позже, позже поговорим. Пожалуйста, уезжай! Не сейчас! – срываюсь на слёзы.

Прохор крепко сжимает меня. Не даёт сделать шагу:

– Что там? Что случилось? Скажи? – спрашивает испуганно, видя моё состояние.

– Просто уйди, оставь меня! Пожалуйста, кнопку нажми! – продолжаю истерику.

– Скажи! – высекает искры голосом. – Не отпущу, пока не скажешь!

Мне ничего не остаётся. Только правда поможет сейчас попасть к дочери!

– Там, там, там у малышки температура, скорая! Отпусти! – его дикий взгляд прожигает нутро.

Он жмёт на сенсор, и лифт начинает движение.

– Всё будет хорошо. – шепчет мне на ухо.

– Будет! Если исчезнешь из нашей жизни, как и в прошлый раз. – говорю то, что рвётся из груди.

У меня нет ни времени, ни желания подбирать слова. Мне надо в номер, срочно!

Лифт останавливается, я вылетаю в коридор. Прохор держит мою руку не отпуская.

– Уходи, пожалуйста! – прошу его и уже вижу дверь в наш номер.

Когда мы подходим к двери, она открывается, выходят врачи.

– Что, что с моей малышкой? – требую ответа немедленно.

Прохор крепко сжимает мою руку, обдаёт меня ещё бо́льшим напряжением.

– Вы родители? – спрашивает главный из них.

– Да, нет! Я мама! – путаюсь в своих показаниях, но только потому, что сильно переживаю.

– А я отец! – вторит Прохор.

Да откуда?! Что он несёт!

– Помолчи, пожалуйста! – прошу его.

– Ну, смотрите. У Сашеньки, обычная реакция на вирус. Два-три дня и температура спадёт. Что принимать, я написал вашей няне. А теперь извините, у нас следующий вызов. – интеллигентно попрощался доктор.

Смотрю им вслед и слышу всхлипы малышки. Выдёргиваю руку из захвата Прохора, вхожу в номер и закрываю дверь перед его носом.

Выдыхаю, видя малышку на руках Веры, быстро мою руки и забираю Сашу к себе на руки.

Пока Вера рассказывает, что делали врачи и что прописали, пытаюсь успокоиться, чтобы малышка смогла почувствовать меня и уснуть.

Врачи сделали укол, поэтому температура начала быстро падать. Я покормила дочурку и уложила в люльку.

Сама смогла переодеться и попросила Веру заказать чай в номер. Она решила сама сходить и купить что-нибудь сладкого. Когда открыла дверь в номер завалился Прохор. Оказалось, что всё это время он сидя подпирал дверь.

– Вы кто? – отпрыгнула Вера.

Прохор поднялся на ноги и посмотрел на меня, не отвечая на вопрос Веры.

– Прохор, уходи, пожалуйста. Вообще, не до тебя. – тяжело вздохнула я.

Моя тайна раскрылась в два счёта. В который раз убеждаюсь, что от Прохора не спрятаться, не скрыться и не утаить кота в мешке. В моём случае – ребёнка.

– Я не уйду, пока мы не поговорим. – чётко отвечает и заходит в номер.

Как попугай, честное слово. Ну сколько можно! Сам ушёл, сам пришёл, сам всё решил, сам надумал! А меня спросил?

– Ну куда же вы! – встаёт стеной Вера.

– Вера, мы поговорим, спасибо. – соглашаюсь с Прохором.

Ему бесполезно перечить. Вера уходит, оценивающе оглядев Прохора.

– Говори, только тихо. – присаживаюсь на диван.

Прохор присаживается напротив, кладёт локти на колени, сводит руки в замок и разглядывает меня.

Он долго молчит. Я жду. У меня нет столько времени, чтобы выжидать, когда он соберётся с мыслями.

У него был целый год, чтобы представить нашу встречу, подобрать слова. Но это с условием, что он хотел нашей встречи.

Значит, не особо я была нужна ему. А тут вдруг ребёнок. Неужели снова проснулись чувства? Никогда я не поверю в это.

Наверное, наступили те года, когда понял, что старость близко и кто-то должен подать ему стакан воды.

Куда меня понесло? Какая старость? Какой стакан воды?

Хотя я где-то читала, что мужчины к сорока годам, неосознанно стремятся к отцовству. Это как раз тот возраст, когда они полностью созревают как любящие отцы.

Не знаю, насколько эта статья правдива. У меня нет статистики по этому вопросу.

Тогда зачем всё это? Я не нахожу других ответов в своей голове.

Может, в его голове всё выстроено по-другому, но мне это не особо интересно.

– Я совершил ошибку. – и взгляд подходящий.

Такой, будто он раскаивается. Но я не верю. Раскаяться можно в чём угодно. Но если в сердце нет любви, ей неоткуда появиться. А любящий мужчина никогда не уйдёт от любимой по собственному желанию.