35 глава

Ника

– Я совершил ошибку. – и взгляд подходящий.

Такой, будто он раскаивается. Но я не верю. Раскаяться можно в чём угодно. Но если в сердце нет любви, ей неоткуда появиться. А любящий мужчина никогда не уйдёт от любимой по собственному желанию.

– Прохор, ты совершил много ошибок. И многие я простила. Но то, что ты меня бросил в инвалидной коляске. Это я простить не смогу. Давай не будем тратить время друг друга зря. Просто уходи из моей жизни и не возвращайся больше никогда! – высказала наболевшее прямо ему в глаза.

Подбирать слова я больше не буду. Не буду любить его, как раньше. Как раньше уже никогда не будет.

Да и не было у нас нормальных отношений никогда. О чём можно разговаривать? Мы абсолютно разные люди. Прохор — чёрствый сухарь. Нет в нём любви. Есть только жажда обладания. А мне такие отношения не нужны.

Я живу ради дочери. Она меня воскресила. Забота о ней — это самое главное в моей жизни.

Прохор смотрит на меня, а в глазах боль. Будто я ушла от него, будто он страдал и выкарабкивался в одиночку, а не я.

– Мне пришлось оставить тебя. Пришлось отдалиться. Я боялся за тебя. Ты самый близкий для меня человек, и об этом знала Нонна. Она вернулась, и мне пришлось уйти. – услышала я корявые объяснения.

Но имя Нонны привело меня в ужас. Неужели она до сих пор где-то рядом? Мой взгляд прокатился по люльке, в которой лежит моя малышка. За неё я боюсь.

– Где сейчас Нонна? – это главное, что меня интересует.

Если она в городе, тогда нужно срочно уезжать, не дожидаясь, пока малышке станет лучше.

– В тюрьме. – отвечает, встаёт с места и подсаживается ко мне.

Фух! Выдох удовлетворения и спокойствия. Можно её не бояться.

Я быстро поднимаюсь и отхожу подальше:

– Я рада, что Нонна получила по заслугам. Но твой поступок... Это трусость. Уходи, пожалуйста. – прошу в который раз.

На его лице будто маска. Ни единой эмоции. Что тут можно ещё сказать. Мог бы уехать вместе со мной. Рассказать, что происходит, и мы бы вместе решили, что делать дальше.

– Я хочу увидеть дочь. – кидает в меня козырем.

Но я встаю в позу. Он не может знать наверняка, что малышка ему родная. А догадки всегда можно опровергнуть. Глупо, конечно, Прохор считать умеет. Но это моя позиция. Нам не нужен такой отец.

– Она не твоя. – спокойно отвечаю, чтобы не заподозрил ничего.

Смотрю на него и понимаю, что сколько бы времени ни прошло, меня всё равно к нему тянет, несмотря ни на что. Поэтому я стараюсь держаться от него подальше.

– Прекрати, она моя дочь. Я просто хочу на неё посмотреть. – встаёт с места и идёт к люльке с непроницаемой маской на лице.

Преграждаю ему путь:

– Не буди её. Она только уснула. Температура только спала. – настаиваю на своём.

Прохор стоит очень близко ко мне, смотрит в глаза с тоской и непониманием. Я чувствую его мужской аромат, такой родной и далёкий.

Тоска сжимает сердце и заставляет разглядывать его лицо. Запоминать черты когда-то любимые.

Мы подвисли в одном состоянии. Забылись на какое-то время. Напитывались энергетикой друг друга, чтобы вновь воскресить те эмоции, которые мы испытывали, когда были вместе. Только зачем? Чтобы вновь страдать и мучить друг друга?

Малышка заплакала и выбила меня из гипнотического взгляда Прохора. Подбежала к дочери и взяла на руки.

Я честно не знаю, как вести себя с ним. Я не готова была к встрече с ним. И дочь делить я тоже не собираюсь.

Только вредность и обида толкают меня на неадекватные поступки.

Чтобы Прохор не увидел малышку, я поворачиваюсь к нему спиной. Медленно качаюсь на одном месте. Она прикрывает глазки, чувствуя моё тепло. Смешно наяривает соску, цепляется крохотными пальцами за ткань платья.

– Она похожа на меня. – тихо шепчет возле уха Прохор.

Его горячие ладони ложатся на мою талию. Я даже убрать их не могу, потому что мои руки заняты. Меня прошибает такой нежностью, что в пору выть.

Моё тело помнит всё до мелочей. Помнит его руки, губы, бархатистую кожу. Почему меня не отпускает чувство единения?

Мне сейчас так гармонично находиться с Прохором рядом. Семья воссоединилась, именно такие ощущения в данный момент. Но нет! Прохор не достоин быть рядом с нами. Он может в любую минуту снова поступить так, как считает нужным, даже не поговорив со мной.

Его непрошибаемость бесит больше всего. Как я могу довериться, если у нас нет контакта.

Да наши тела говорят на одном языке. Но разум, он тоже должен быть единым. А мы далеки от обсуждений и разговоров.

Прохор слишком молчаливый, он держит всё в себе. Сам надумает, сам решит, а страдаем мы оба.

– Совсем не похожа. – продолжаю настаивать на своём.

Прохор кладёт свой подбородок мне на плечо и мило разглядывает дочь. Меня окутывает его шармом и мужским ароматом, как в коконе спокойствия.

Я борюсь с этими ощущениями. Смотрю, как малышка сопит, и решаю уложить её в люльку.

Когда мои руки освобождаются, беру Прохора за руку и веду к двери:

– Можешь уходить. На дочь ты посмотрел, со мной поговорил. Больше у тебя нет здесь дел. – хочу отпустить его руку, но он делает по-своему.

Тянет меня к себе и прижимается всем телом:

– Нет, Ника. Хочешь, я всю жизнь буду просить у вас прощения? Хочешь, бросим всё и улетим, куда ты скажешь? Хочешь, на колени встану? Я всё сделаю ради вас! Но не уйду! Вы моя семья! – шепчет как заведённый мне в губы. – Я всё делал ради тебя. Думал, если дам тебе свободу, то тебя не достанет Нонна. Думал, тебе будет лучше без проблем, которые меня окружают. Просто пойми! Если бы я не ушёл тогда, не развёлся, я бы никогда не простил себе, если бы с тобой что-то случилось. Ты и так из-за меня пострадала, и не раз. Больно осознавать, что я во всём виноват. – громко сглотнул, прижался лбом к моему и закрыл глаза.

– Хватит, Прохор! Ты же никогда не любил меня по-настоящему. Тебе нужна была кукла. Которая будет бояться, слушаться и выполнять все твои прихоти. – я вспомнила ему всё, что было внутри.

– Нет. – крутит головой в разные стороны. – Вначале да. Я не понимал, что встретил ту, которую всю жизнь ждал. Моя жизнь была устоявшейся. Меня всё устраивало. Ещё и Алекс, который постоянно был третьим. Меня это бесило. Со временем я понял, что не хочу тебя делить ни с кем. А потом удар под дых. Я думал, ты умерла. Переоценка произошла вмиг. Ты стала всем для меня. Только тебя уже не было, а жизнь продолжалась. Только жить не хотелось. Краски выжег тот огонь, который, как я думал, забрал тебя у меня. Ника, я полюбил тебя. Я думал, что уже не испытаю это чувство никогда. Ведь оно столько боли причиняет. – он рассказывает, а у меня сердце сжимается.

Хочется поверить, хочется забыть всё плохое и снова простить. Но я понимаю, что люди не меняются. Не хочу снова на те же грабли.

– Я тебя услышала. – тихо отвечаю. – А сейчас тебе пора. – настаиваю на своём.

Моя позиция хоть и сбивается с пути, но всё же придерживается одного курса. Мне хочется поверить, но нет, не сейчас. Мне нужно всё обдумать.

– Я завтра приеду, и мы снова поговорим. Обещай, что пустишь! Обещай, что не сбежишь! – кружит губами возле моих губ.

Руками скользит по спине. Рваные движения говорят о том, что он не хочет расставаться, выпускать меня из своих рук. Он тоже борется с собой. Вижу, как смотрит, чувствую, как тяжело дышит.

И мне страшно, что в очередной раз не сдержится и сделает всё по-своему. Он же может снова запереть меня. Запугать и не выпускать из золотой клетки. Этим самым сделав только хуже.

– Не знаю. – тихо отвечаю. – Иди, Прохор, тебе пора. – потихоньку толкаю в грудь.

Он долго сопротивляется. Потом крепко целует в губы, отпускает меня и уходит.

На губах остаётся его вкус. Провожу пальцами по ещё не высохшей влаге, оставшейся от Прохора.

Сегодня он был красноречив как никогда. Так много слов за раз я ещё не слышала. И на самом деле приятных слов. Которые он никогда не говорил.

Прохор во многом признался, многое понял. Но это ведь могут быть просто слова. Хотя вряд ли бы он когда-то просто так говорил о личном.

Значит, это важно для него. Чтобы я услышала его. Чтобы поняла. А кто поймёт меня?

Не могу принять действительно правильное решение. Просто выкинуть Прохора из жизни не получится, но и принять его всецело не получается. Обида сидит слишком глубоко в душе.

– Ты живая? – заходит в комнату Вера. – Специально не заходила, ждала, когда он уйдёт. – смотрит на меня с любопытством.

– Да, Вер, всё хорошо. Ну как хорошо. Прохор хочет нас вернуть. А я не знаю, что делать. – делюсь с ней наболевшим.

Подхожу к малышке, проверяю температуру. Вроде всё хорошо, но чувствую, что ночь будет весёлой. Такая температура просто так не уходит.

– Тут я тебе не помощник. Но, могу сказать, что можно его помучить. Чтобы жизнь мёдом не казалась. – тихо смеётся она, ставит стаканы на стол и присаживается.

– Какая ты коварная, Вера. – смеюсь в ответ.

Присаживаюсь за стол напротив неё.

– Я же вижу, что у тебя глаза горят. Значит, не разлюбила. Но проучить нужно, обязательно! – и подвинула ко мне стакан с горячим чаем, хитро стреляя глазами.