Глава 18

Я некоторое время смотрела на вибрирующий телефон, на высветившееся имя Андрея. Раздумывая, ответить или сбросить? Рука дрогнула, и я нажала зелёную кнопку прежде, чем успела передумать. – Да? – голос прозвучал глухо, напряжённо. – Привет. Спасибо, что взяла трубку. Я… я думал, ты не ответишь. Я молчала, не зная, что сказать. – Как ты? – спросил он после паузы. – Как Лиза? – Нормально, – выдавила я коротко. – Всё нормально. – Оль, я… мне так плохо без вас, – слова полились сбивчиво, отчаянно. – Без тебя. Без Лизы. Я не могу так больше. Я скучаю. Комок подкатил к горлу. Я закрыла глаза, стиснула зубы, заставляя себя не разрыдаться. – Я понимаю, что тебе нужно время, – продолжал он торопливо. – Понимаю, что ты злишься, что больно. Но, может быть… может, мы могли бы встретиться? Поужинать вместе? Втроём, с Лизой? Или хотя бы просто поговорить? Мне нужно тебя увидеть, Оль. Пожалуйста. Слёзы жгли глаза, я зажмурилась сильнее, борясь с ними. – Лиза будет очень рада тебя видеть, – прошептала я, давясь словами. Голос дрожал, предательски срывался. – Она тоже скучает по тебе. Но мне самой сейчас… мне непросто, Андрей. Слишком рано для встреч. Мне нужно больше времени. – Сколько? – в его голосе прозвучало отчаяние. – Неделя? Две? Месяц? Скажи, сколько тебе нужно, и я буду ждать. Сколько угодно. Только… – Не знаю, – перебила я. – Я правда не знаю. Прости. Повисла тяжёлая пауза. Я слышала, как он сглатывает, борется с эмоциями. – Хорошо, – выдавил он наконец. – Хорошо, Оля. Я понимаю. Я подожду. Просто… знай, что я люблю тебя. И не перестану любить. Никогда. – До свидания, Андрей. Я нажала красную кнопку, отключая вызов, и положила телефон на пассажирское сиденье дрожащими руками. Уронила голову на руль, зажав рот ладонью, чтобы не закричать, не зарыдать во весь голос. Слёзы катились по щекам одна за другой, горячие, обжигающие. Внутри всё горело – от боли, от тоски, от желания вернуть всё как было и одновременно от невозможности этого сделать. Я так скучала по нему. По тому Андрею, каким он был эти последние недели – внимательным, заботливым, любящим. По нашим выходным, по тому, как мы смеялись втроём. По тому, как он обнимал меня по ночам. Но это был мираж. Ложь. Я вытерла слёзы рукавом, судорожно вдохнула. Нельзя. Нельзя сейчас разваливаться. Впереди рабочий день, нужно вернуться в офис, досидеть до совещания в четыре. Нельзя ходить по офису с размазанной тушью и красными опухшими глазами, отвечая на вопросы коллег. Я достала из сумки влажные салфетки, промокнула лицо, вытирая остатки слёз. Открыла зеркальце, посмотрела на себя. Тушь всё-таки размазалась, оставив чёрные следы под глазами. Пришлось стереть её полностью, заново подвести глаза карандашом. Глубокий вдох. Выдох. Ещё раз. Лицо постепенно приняло более-менее нормальный вид. Я завела машину и поехала обратно на работу. Остаток дня прошёл в тумане. Совещание, на котором я присутствовала физически, но мысленно была далеко. Отчёты, которые я проверяла машинально, не вдумываясь в цифры. Звонки, на которые отвечала на автопилоте. Света несколько раз заглядывала ко мне, спрашивала, всё ли в порядке, не нужна ли помощь. Я отмахивалась, говорила, что всё отлично, просто устала. В шесть вечера я, наконец, закрыла компьютер, оделась и поехала забирать Лизу из школы. Припарковалась на обычном месте у школьных ворот. Дети уже высыпали на улицу – шумной гурьбой, с криками и смехом, толкаясь, догоняя друг друга. Я высматривала среди них розовый рюкзак Лизы, её куртку. И увидела. Лиза стояла у ворот. Рядом с ней стоял Андрей. Сердце ухнуло вниз, в живот, и я невольно вцепилась в руль. Он присел на корточки рядом с дочерью, что-то говорил ей, улыбаясь. Лиза смеялась, кивала, обхватила его за шею, обнимая. Он поднял её на руки, покружил. Она визжала от восторга. Потом он опустил её на землю, взял за руку, и они пошли в мою сторону. Лиза увидела машину, замахала мне рукой радостно. Я вышла из машины на подкашивающихся ногах, натянула на лицо улыбку. – Мама! – Лиза бросилась ко мне, повисла на шее. – Смотри, кто пришёл! Папа! – Вижу, солнышко, – я обняла её, крепко прижала к себе, не глядя на Андрея. Он остановился в паре шагов, засунув руки в карманы. Улыбался виноватой, неуверенной улыбкой. Выглядел измученным – тёмные круги под глазами, небритый. – Привет, Оль, – сказал он тихо. – Привет, – я оторвала взгляд от него, посмотрела на дочь. – Как дела в школе? Как оценки? – Хорошо! Мне пятёрку поставили за диктант! – Лиза прыгала на месте от возбуждения. – Мам, а папа сказал, что мы пойдём в ресторан! В твой любимый! Помнишь, где мы были на твой день рождения? С большими окнами и музыкой? Моё сердце сжалось. Он пригласил нас в ресторан, не спросив меня. Просто поставил перед фактом, зная, что при Лизе я не смогу отказать резко. Манипуляция. Чистая манипуляция. Я медленно подняла взгляд на Андрея. Он смотрел на меня с надеждой, умоляюще. – Прости, солнышко, – я присела на корточки перед Лизой, взяла её за руки. – Но папа забыл, что у меня сегодня тренировка. Я не смогу пойти. Но вы идите вдвоём! Отлично проведёте время, правда? Улыбка на лице Лизы померкла. – Но мам… мы же все вместе хотели… – В другой раз обязательно все вместе, обещаю, – я поцеловала её в лоб, заправила за ухо выбившуюся прядь волос. – А сегодня проведи время с папой. Он так скучал по тебе. Расскажи ему всё-всё про школу, про друзей. Хорошо? Она кивнула неуверенно, всё ещё расстроенная. Я поднялась, наконец посмотрела на Андрея. Он стоял с виноватым лицом, сжав челюсти. – Оль… – Хорошо вам провести время, – я повернулась к машине, открыла дверь. – Лиз, позвони мне, когда закончите, я заберу тебя. – Я сам отвезу её домой, – быстро сказал Андрей. – Не беспокойся. Я кивнула молча, села за руль, захлопнула дверь. Завела мотор. Посмотрела в зеркало заднего вида – они стояли на тротуаре, Лиза держала отца за руку, и оба смотрели мне вслед. Я выехала с парковки, не оглядываясь. В спортзале я выжимала из себя всё. Приседания с весом до тех пор, пока ноги не превратились в желе. Планка до жжения в мышцах. Кардио на беговой дорожке до тех пор, пока не начало колоть в боку и перехватывать дыхание. – Эй, Оль, полегче! – Марина остановила дорожку, заставив меня замедлиться. – Ты себя убиваешь. Что случилось? – Ничего, – я тяжело дышала, вытирая пот с лица полотенцем. – Просто нужно было выпустить пар. – Выпустить пар – это одно. А убить себя – другое, – она посмотрела на меня внимательно, с беспокойством. – У тебя что-то случилось? Хочешь поговорить? – Нет. Спасибо. Всё хорошо. Она не поверила, это было видно. Но не стала настаивать. После тренировки я еле доползла до душевой. Стояла под горячей водой долго, пока мышцы не расслабились, пока напряжение не начало отпускать. Домой вернулась около девяти вечера. Открыла дверь своим ключом, вошла в прихожую. И на мгновение застыла. Голоса. Из детской доносились голоса – Лизин звонкий и голос Андрея, низкий, терпеливо объясняющий что-то. Он здесь. Он не ушёл после ресторана. Остался. Я скинула обувь, прошла на кухню. Открыла холодильник, достала остатки вчерашнего супа, разогрела в микроволновке. Села за стол и принялась есть. Суп казался безвкусным, пресным, но я заставляла себя глотать ложку за ложкой. Когда доела, помыла за собой посуду, убрала всё остальное – вытерла стол, убрала крошки, помыла сковороду. Руки двигались на автопилоте. Потом прошла в гостиную. Включила телевизор – какая-то передача, ток-шоу, люди что-то обсуждали с жаром, перебивая друг друга. Я устроилась в кресле, укрылась пледом, сделала вид, что смотрю. На самом деле прислушивалась к звукам из детской. Ждала, когда Андрей выйдет, чтобы сказать ему, что пора уходить. На экране сменились передачи. Новости. Ведущая говорила монотонным голосом о политике, экономике, происшествиях. Я слушала краем уха, погружённая в свои мысли. Наконец, дверь детской открылась. Андрей вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Прошёл в гостиную, остановился в дверях. – Оль, – позвал он тихо. Я выключила телевизор, повернулась к нему. Он стоял, сгорбившись, с измученным лицом, всем своим видом показывая, как ему плохо. – Время позднее, – сказала я ровно, без эмоций. – Лизе пора спать. Тебе тоже пора идти. Он медленно кивнул, опустив взгляд. – Я просто… хотел помочь ей с уроками. Математика у неё никак не идёт, там задачи сложные. Мы разобрали вместе. – Спасибо. Но теперь иди, пожалуйста. – Оля… – он шагнул вперёд, протянул руку. – Может, поговорим? – Нет, – я встала из кресла, скинула плед. – Не сегодня. Иди. Пожалуйста. Он стоял, глядя на меня долго, с такой тоской и болью в глазах, что на мгновение мне захотелось шагнуть к нему, обнять, сказать, что всё будет хорошо. Но я не могла. Не после того, что узнала. Андрей медленно кивнул, развернулся и пошёл к выходу. Я слышала, как он надевает обувь, как открывает дверь. Остановился на пороге, обернулся. – Спокойной ночи, Оль. – Спокойной.