Глава 23

Утро началось рано, я проснулась ещё до будильника, в половине шестого. Лежала в темноте, глядя в потолок, прокручивая в голове вчерашние открытия. Восемнадцать миллионов. Фиктивные фирмы. Завышенные цены на материалы. Консультационные услуги, которых никто не видел. И Андрей, который шесть лет рассказывал мне про кризис, про бессонные ночи, про страх перед налоговой. Я встала, тихо, чтобы не разбудить родителей в соседней комнате. Прошла в ванную, умылась холодной водой. Прошла на кухню, там уже хлопотала мама, видимо, тоже не спала. – Доброе утро, доченька, – она обернулась от плиты, где шипела яичница. – Рано ты сегодня. – Много дел, – я села за стол, обхватила ладонями горячую чашку с чаем, которую она поставила передо мной. – Мам, я сегодня опять в офис Андрея поеду. Нужно кое-что доделать. Она кивнула, не задавая лишних вопросов. За эти дни она научилась не расспрашивать, просто быть рядом, поддерживать молча. Телефон зазвонил в половине девятого, когда я уже подъезжала к бизнес-центру. Я посмотрела на экран – Алла Сергеевна. Странно, она никогда мне не звонила. – Да? – Ольга Михайловна, – голос дрожал, срывался. – Андрей Викторович только что звонил. Он… он в ярости. Говорит, платежи не проходят. Требует объяснений. Я сказала про ваше распоряжение, он… – она всхлипнула. – Он сказал, что едет сюда. Прямо сейчас. – Спасибо, что предупредили, – я говорила спокойно, хотя сердце ускорилось. – Я тоже скоро буду. Не волнуйтесь, Алла Сергеевна. Всё будет хорошо. Положила трубку, глубоко вдохнула. Вот и началось. Я припарковалась на том же месте, что и вчера. Вышла из машины, расправила плечи. Сегодня на мне был строгий чёрный костюм: пиджак, брюки, белая блузка. Боевая форма. Доспехи. Поднялась на этаж, прошла через опенспейс. Сотрудники провожали меня взглядами, перешёптывались. Слухи уже разлетелись, конечно. В маленьком коллективе секретов не бывает. В бухгалтерии Алла Сергеевна сидела бледная, с красными глазами. При моём появлении вскочила. – Ольга Михайловна, я… – Всё в порядке, – я положила руку ей на плечо, усадила обратно. – Вы всё сделали правильно. Продолжайте работать как обычно. Когда приедет Андрей Викторович, направьте его ко мне. Я буду в переговорной. Переговорная комната находилась в конце коридора – небольшое помещение со стеклянными стенами, длинным столом и проектором. Я устроилась во главе стола, разложила перед собой папку с документами. Вчерашние распечатки, мои пометки, выделенные маркером строки с завышенными суммами. И ещё кое-что. То, что я нашла вчера вечером, когда не могла уснуть и продолжала копать в интернете. Сначала я нашла в ЕГРЮЛ учредителя «Вектора» – Ратманова Елена Васильевна. Имя ничего мне не говорило. Но фамилия зацепила. Ратманова. Необычная, редкая. Где-то я её видела. Я достала из сумки блокнот – тот самый, в который Алина записала свой адрес в тот страшный день. Вот её почерк, округлый, с завитушками: «Ратманова А.С., ул. Академика Королёва, д. 15, кв. 78». Ратманова. Та же редкая фамилия, что у учредителя «Вектора». Дальше было просто. Я нашла Алину в социальных сетях – вбила имя и фамилию, добавила город. Её страница оказалась открытой. Пролистала фотографии до семейных. Вот она с женщиной постарше на фоне моря, подпись: «Отдыхаем с мамой». Ещё одно фото – две женщины за праздничным столом: «День рождения мамули! Елена Васильевна, ты лучшая!» Елена Васильевна Ратманова. Учредитель «Вектора». Мать Алины. Всё сходилось. Всё складывалось в идеальную картину предательства. Я услышала его раньше, чем увидела. Быстрые, тяжёлые шаги по коридору. Громкий голос, что-то резкое, обращённое к кому-то из сотрудников. Потом дверь переговорной распахнулась с грохотом. Андрей ворвался внутрь – красный, взъерошенный, без пиджака, галстук съехал набок. Глаза бешеные, на скулах ходят желваки. Он остановился на пороге, тяжело дыша, уперев руки в бока. – Что ты наделала? – прошипел он. – Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Я не встала. Не шевельнулась. Просто смотрела на него снизу вверх, сложив руки на столе поверх документов. – Закрой дверь, – сказала я спокойно. – Не думаю, что ты хочешь, чтобы весь офис слышал наш разговор. Он дёрнулся, словно хотел возразить, но потом развернулся, захлопнул дверь. Стёкла задрожали от удара. Подошёл к столу, навис надо мной, упершись ладонями в столешницу. – Ты идиотка, Оля, – голос низкий, угрожающий. – Ты чёртова идиотка. Ты заблокировала счета, и теперь мы все погибнем. Все! Ты, я, Лиза – все! – Сядь, – я указала на стул напротив. – И объясни мне спокойно. – Спокойно?! – он взвился, ударил кулаком по столу так, что подпрыгнула моя папка. – Какое, к чёрту, спокойно?! Ты понимаешь, что ты заморозила?! Ты хоть знаешь, что это за деньги?! – Знаю, – я открыла папку, достала распечатку. – Двенадцать миллионов через «Вектор» по завышенным ценам. Шесть с половиной миллионов через ИП за несуществующие услуги. Итого восемнадцать с лишним миллионов за год переведено на левые фирмы. Хочешь, покажу детализацию? Он замер. На мгновение, всего на мгновение, в его глазах мелькнул страх. Но тут же исчез, сменившись чем-то другим. Чем-то расчётливым. Он медленно опустился на стул напротив меня. Провёл ладонью по лицу, по волосам. Глубоко вдохнул. И когда заговорил снова, голос был другим чуть тише, увереннее, с нотками снисходительного терпения. – Оля, – он покачал головой, словно разговаривая с неразумным ребёнком. – Ты ничего не понимаешь. Ты бухгалтер, да. Ты видишь цифры. Но ты не видишь картины целиком. – Тогда объясни мне, – я откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди. – Я вся внимание. – Эти переводы на «левые» фирмы, как ты их называешь, – он наклонился вперёд, понизил голос. – Это не воровство. Это схема. Понимаешь? Схема спасения. – Спасения от чего? – От всего! – он развёл руками. – От налоговой, которая в любой момент может прийти с проверкой. От кредиторов, которые висят на мне как гири. Ты думаешь, бизнес – это так просто? Купил-продал-заработал? Нет, Оля. Бизнес – это война. И чтобы выжить в этой войне, нужно быть умнее системы. Я молча смотрела на него, ожидая продолжения. – Я готовлю фирму к переформатированию, – он говорил теперь быстро, убеждённо, словно давно репетировал эту речь. – Спасаю активы. Вывожу деньги на безопасные счета – да, на счета доверенных лиц, людей, которым я могу доверять. Чтобы когда придут кредиторы, когда налоговая начнёт копать – здесь было пусто. Понимаешь? Пусто! А потом, когда всё уляжется, эти деньги вернутся. К нам. К тебе и Лизе. Он смотрел на меня с таким искренним выражением, с такой убеждённостью в собственной правоте, что на секунду я почувствовала знакомое сомнение. Может, я действительно чего-то не понимаю? Может, он правда пытался защитить семью, просто методами, которые мне недоступны? Раньше я бы поверила. Раньше я бы испугалась, что своими действиями разрушила какой-то гениальный план. Раньше я бы извинилась, отменила распоряжение, отступила. Но сейчас перед моими глазами стояло другое. Белоснежная рубашка. Серебряные запонки. Алина на крыльце его офиса, тянущаяся к нему с мольбой в глазах. И имя в документах. Ратманова Елена Васильевна. Мать его любовницы. – Интересная версия, – сказала я медленно, и мой голос прозвучал почти задумчиво. – Очень интересная. Значит, ты спасал деньги для нас? Для меня и Лизы? – Да! – он подался вперёд, схватил мою руку. – Именно так! Я делал это ради вас! А ты своим аудитом всё заморозила! Теперь деньги застряли, и нас накроют! Ты понимаешь, что будет, если налоговая увидит эти транзакции?! Они начнут копать, найдут схему, и тогда… – Андрей, – я мягко высвободила руку из его хватки. – Если ты спасал деньги для нас, объясни мне одну вещь. Он замолчал, настороженно глядя на меня. Я достала из папки ещё один лист – распечатку из ЕГРЮЛ, которую нашла вчера ночью. – ООО «Вектор», – прочитала я вслух. – Учредитель Ратманова Елена Васильевна. ИП Ратманова Е.В., получающее двести пятьдесят тысяч в месяц за консультации, тот же человек. – Я подняла глаза на него. – Ратманова фамилия Алины. Елена Васильевна – её мать. Я проверила. Тишина. Андрей сидел неподвижно, и я видела, как меняется его лицо. Как сползает маска уверенности, обнажая то, что под ней, – страх, злость, понимание, что он пойман. – Так объясни мне, пожалуйста, – я говорила теперь жёстко, чеканя каждое слово. – Почему деньги, которые ты якобы спасал для своей семьи, уходили на счета фирм, принадлежащих семье твоей любовницы? Почему мать Алины получала от нашей компании три миллиона в год? Это тоже часть твоего гениального плана спасения? Он молчал. Смотрел на меня, и в его глазах я видела, как лихорадочно работает мозг, как он ищет выход, новую ложь, новое объяснение. – Оля, это не то, что ты думаешь… – Нет, Андрей, – я встала, собрала документы в папку. – Это именно то, что я думаю. Ты выводил их через фиктивные фирмы. А последние полгода эти деньги шли твоей любовнице и её семье. Пока я считала копейки, пока отказывала себе во всём, пока тянула на себе дом и ребёнка – ты спонсировал свой роман на стороне. На мои деньги. На деньги, которые должны были принадлежать нашей дочери. Я подошла к двери, остановилась на пороге. – Счета останутся заблокированными. Завтра я встречаюсь с адвокатом, и мы начинаем процедуру раздела имущества. Официально. Через суд. Со всеми этими документами в качестве доказательств. – Оля, подожди… – И ещё, Андрей, – я обернулась, посмотрела на него в последний раз. На этого человека, которого когда-то любила. Которому доверяла. Ради которого отказалась от себя. – Не пытайся связаться с Аллой Сергеевной или кем-то из сотрудников, чтобы обойти блокировку. Любая попытка вывести деньги будет зафиксирована и передана в правоохранительные органы. Ты меня знаешь, я не блефую. Я вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В коридоре остановилась, прислонилась к стене. Ноги дрожали. Руки дрожали. Всё тело била мелкая дрожь, словно я только что пробежала марафон. Но я сделала это. Я посмотрела ему в глаза и сказала правду. Не отступила. Не поверила в очередную ложь.