Глава 25

Первые два дня после нашего разговора Андрей молчал. Ни звонков, ни сообщений. Это пугало больше, чем угрозы – я знала, что он не из тех, кто сдаётся. Значит, готовит что-то. Он появился на третий день, около трёх часов. Я была у родителей, помогала маме с обедом, когда за окном послышался звук подъезжающей машины. Хлопнула дверь. Потом быстрые, злые шаги по гравийной дорожке. – Оля! – голос Андрея разрезал тишину, как нож. – Оля, выходи! Я знаю, что ты здесь! Мама замерла у плиты с лопаткой в руке. Я медленно отложила нож, которым резала овощи. Сердце заколотилось быстрее, но страха не было. Только усталость и глухое раздражение. – Не выходи, – сказала мама тихо. – Я вызову полицию. – Подожди. Я подошла к окну, отодвинула занавеску. Андрей стоял у калитки, вцепившись в железные прутья. Лицо красное, перекошенное от злости. Он был без куртки, в одной рубашке, видимо, выскочил из машины, не думая. На улице было градусов пять выше нуля. – Оля! – заорал он снова. – Какого чёрта ты сделала с моими счетами?! Ты понимаешь, что натворила?! Папа вышел из гаража. Я видела его через окно – как он медленно, спокойно идёт к калитке, вытирая руки той же промасленной тряпкой. Высокий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом. Рядом с ним Андрей вдруг показался мелким, суетливым. – Чего орёшь? – папин голос был негромким, но в нём звенела сталь. – Здесь тебе не базар. – Михаил Иванович, это не ваше дело, – Андрей попытался говорить спокойно, но голос срывался. – Мне нужно поговорить с женой. – С бывшей женой, – поправил папа. – И разговаривать она с тобой не хочет. – Это она вам сказала? А может, я хочу услышать это от неё лично? – Уезжай, – папа сделал ещё один шаг к калитке. – Сейчас. Пока я не вызвал полицию. – Вызывайте! – Андрей вскинул руки. – Вызывайте вашу полицию! Пусть приедут и разберутся, как моя жена украла мой бизнес! Как она заблокировала мои счета и оставила меня без копейки! – Твои счета? – папа усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. – Насколько я знаю, это Олина фирма. На Олины деньги построенная. А ты там – так, сбоку припёка. Лицо Андрея потемнело. – Вы не понимаете. Вы ничего не понимаете. Это сложная ситуация, и если Оля не одумается… – Уезжай, – повторил папа, и в этот раз в его голосе было что-то такое, от чего даже мне стало не по себе. – Я не буду повторять третий раз. Они стояли друг напротив друга через железные прутья калитки. Андрей взвинченный, красный, с бегающими глазами. Папа спокойный, неподвижный, как скала. Прошла минута. Может, две. Потом Андрей отступил на шаг. Ещё на один. – Это ещё не конец, – процедил он сквозь зубы. – Передай своей дочери – это ещё не конец. Он развернулся, пошёл к машине. Хлопнул дверью, завёл мотор. Рванул с места так, что из-под колёс полетел гравий. Папа стоял у калитки, пока звук мотора не затих вдали. Потом медленно повернулся и пошёл обратно в гараж. Словно ничего не произошло. Я отошла от окна, опустилась на стул. Руки дрожали. Не от страха, от выброса адреналина, который схлынул так же быстро, как накатил. – Вот мерзавец, – мама стояла рядом, гладила меня по плечу. – Ничего, доченька. Больше он сюда не сунется. Я хотела бы ей верить. Но я знала Андрея. Он не отступит. Просто найдёт другой способ… Он нашёл его на следующий день. Я была в офисе, пыталась разобраться в хитросплетениях схем, когда позвонила мама. – Оля, – её голос был странным, напряжённым. – Лизу забрал Андрей. Мир замер. Остановился. Звуки офиса: стук клавиатур, голоса коллег, телефонные звонки, всё исчезло, осталась только мамина фраза, которая эхом отдавалась в голове. – Что? – прошептала я. – Как забрал? – Из школы. Приехал раньше, сказал, что ты попросила. Учительница отдала – он же отец, имеет право. Я приехала, а её уже нет. Я вцепилась в край стола. Пальцы онемели. – Когда? Когда это было? – Час назад. Я сразу позвонила ему, он не берёт трубку. Оля, что делать? Час назад. Целый час моя дочь неизвестно где с человеком, который вчера орал у ворот и угрожал. Я бросила всё: отчёты, сумку и выбежала из офиса. В машине набрала номер Андрея. Гудки, гудки, гудки. Автоответчик. Набрала снова. Снова автоответчик. «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети». Пальцы тряслись так, что я едва попадала по экрану. Набрала Екатерину Сергеевну. – Он забрал Лизу, – выпалила я, едва она ответила. – Из школы. Не отвечает на звонки. – Ольга, спокойно, – её голос был ровным, профессиональным. – Он отец, он имеет право забирать ребёнка из школы. Юридически это не похищение. – Но он не отвечает! Я не знаю, где они! – Подождите. Не паникуйте раньше времени. Скорее всего, он хочет именно этого, чтобы вы запаниковали, наделали глупостей. Подождите пару часов. Если к вечеру не объявится, тогда будем действовать. Пару часов. Она говорила «пару часов» так спокойно, словно речь шла о задержке поезда, а не о моём ребёнке. Я сидела в машине на парковке у офиса и не могла двинуться с места. Руки лежали на руле, но я не могла заставить себя завести мотор. Куда ехать? Что делать? Где искать? Набрала его номер снова. И снова. И снова. Автоответчик. Автоответчик. Автоответчик… Они появились через три часа. Три часа ада. Три часа, когда я металась между родителями, адвокатом и полицией, которая вежливо объяснила, что отец имеет право проводить время с ребёнком и они не могут объявлять розыск. Три часа, когда я чуть не сошла с ума от страха и бессилия. А потом звонок в дверь… Я открыла и увидела их. Лиза с огромным плюшевым медведем в руках, с перемазанным шоколадом лицом, с новым планшетом в розовом чехле, торчащим из кармана куртки. И Андрей позади неё, с улыбкой победителя на лице. – Привет, – сказал он как ни в чём не бывало. – Я привёз дочь. Мы отлично провели время. Я смотрела на него и не могла говорить. Слова застряли в горле, комом, который невозможно было ни проглотить, ни выплюнуть. – Мы были в «Весёлом городке», – Лиза щебетала, обнимая медведя. – Там такие горки классные! И мороженое! И папа купил мне планшет, смотри, розовый, как я хотела! Тот самый планшет. Который она просила на день рождения, а я сказала «дорого, может, на Новый год». Который стоил сорок тысяч рублей. Который теперь был у неё, подарок от папы. – Иди к бабушке, солнышко, – выдавила я. – Она тебе молоко согреет. Лиза проскочила мимо меня в квартиру. Я слышала, как мама охает, как начинает расспрашивать. А мы с Андреем остались стоять в дверях, глядя друг на друга. – Ты специально не отвечал на звонки, – сказала я тихо, чтобы Лиза не слышала. – Телефон разрядился, – он пожал плечами. – Бывает. – Три часа. Я не знала, где мой ребёнок, три часа. – Наш ребёнок, – поправил он с той же улыбкой. – И она была со своим отцом. В полной безопасности. Или ты считаешь, что я плохой отец? Я молчала. Смотрела на него и пыталась найти хоть что-то знакомое в этом лице. Хоть что-то от человека, за которого вышла замуж. Не находила. – Кстати, – он понизил голос, наклонился ближе. – Мы с Лизой поговорили. По душам. Я объяснил ей, что происходит. Почему папа больше не живёт дома. Почему мама так злится. Внутри что-то оборвалось. – Что ты ей сказал? – Правду, – он развёл руками. – Что ты забрала у меня все деньги. Что из-за тебя я не могу купить ей подарки и свозить на море. Что ты хочешь отобрать папину работу и сделать нас бедными. Я стояла и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он сделал это. Он влил яд в уши нашей дочери. – Она расстроилась сначала, – продолжал он почти весело. – Но потом я купил ей мороженое и медведя, и она повеселела. Дети быстро забывают плохое, правда? – Уходи, – прошептала я. – Уже ухожу. Но я буду приходить, Оля. Каждый день, если понадобится. Буду забирать дочь из школы, водить в кафе, покупать подарки. Потому что я её отец, и никакие твои адвокаты этого не изменят. Он развернулся и пошёл к лифту. Остановился, обернулся. – Да, чуть не забыл. Откуда деньги на планшет, спросишь? Кредитка. Та, о которой ты не знала. Так что счёт придёт тебе, как созаёмщику. Сюрприз. Двери лифта закрылись за ним. Я стояла в дверном проёме, держась за косяк, и не могла заставить себя войти внутрь. Войти и посмотреть в глаза дочери, которая теперь думает, что мама – жадина, которая хочет сделать папу бедным. Наконец, я сделала шаг. Закрыла дверь. Прошла на кухню. Лиза сидела за столом, пила молоко с печеньем, показывала бабушке новый планшет. Мама смотрела на меня поверх её головы, в глазах боль и ярость одновременно. – Мам, – Лиза подняла глаза. – А правда, что ты забрала у папы все деньги? Я села рядом с ней. Взяла её маленькую руку в свою. – Солнышко, это сложно объяснить. Взрослые дела. – Но папа сказал, что ты жадина. Что ты не хочешь, чтобы он покупал мне подарки. Это правда? Я смотрела в её глаза, такие знакомые, такие родные и видела в них сомнение. Недоверие. То, чего никогда раньше не было. – Нет, милая, – сказала я, и голос предательски дрогнул. – Это неправда. – Тогда почему папа так сказал? Что ответить? Как объяснить девятилетнему ребёнку, что её отец – лжец и манипулятор? Что он использует её как оружие против меня? Что каждое его слово – яд, который отравляет её душу? – Иногда взрослые говорят неправду, – сказала я наконец. – Даже те, кого мы любим. Но я тебя очень-очень люблю, и это никогда не изменится. Хорошо? Лиза кивнула, но в её глазах не было прежнего доверия. Она отвернулась, снова уткнулась в планшет. Я встала, вышла из кухни. Прошла в ванную, закрыла за собой дверь. Включила воду и только тогда позволила себе заплакать. Беззвучно, зажимая рот ладонью, чтобы никто не услышал. Он ударил туда, где больнее всего. Не по счетам, не по бизнесу, по моему материнскому сердцу. По связи с дочерью, которую я строила девять лет. Война за душу ребёнка. Он начал её, и он намерен победить. Но я не дам ему этого сделать. Не дам. Завтра я позвоню адвокату. Мы подадим заявление об определении места жительства ребёнка. Добьёмся, чтобы он не мог забирать её без моего ведома. Я буду бороться: за Лизу, за нашу связь, за правду. Я вытерла слёзы, выключила воду. Посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, опухшее лицо, растёкшаяся тушь. Но в глазах всё та же сталь. Она никуда не делась. – Ты не победишь, Андрей, – прошептала я своему отражению. – Не в этот раз.