Глава 8

Спустя некоторое время Лиза ушла к себе в комнату собирать портфель на завтра. Я слышала, как она возится там, что-то роняет с грохотом, тихо напевает себе под нос какую-то песенку из мультика. Я помыла посуду, вытерла стол до блеска, протерла плиту. Вода журчала успокаивающе, руки двигались на автомате, а мысли были далеко. Напряжение не отпускало – оно сидело тяжелым комом где-то в груди, в районе солнечного сплетения. Я знала, что впереди разговор. Тот самый. Проверила Лизин портфель – тетради, учебники, пенал, сменка в отдельном мешочке. Все на месте. Помогла ей переодеться в пижаму с мишками, уложила спать в детской. Почитала сказку про Золушку – Лизину любимую, которую мы перечитывали уже раз пятьдесят. Дочка слушала, уютно устроившись под одеялом, обнимая своего потрепанного плюшевого зайца. Глаза слипались, ресницы опускались все ниже, дыхание становилось ровным, размеренным. – Спокойной ночи, моя хорошая, – прошептала я, поцеловала ее в теплую макушку, пахнущую детским шампунем. – Спокойной ночи, мамочка, – пробормотала Лиза сонно, уже проваливаясь в сон. Я прикрыла дверь, оставив щелку для света из коридора, и замерла в тишине. Собралась с духом, глубоко вдыхая и выдыхая. Сердце забилось чаще, громче, отдаваясь в висках. Руки чуть подрагивали. Я сжала их в кулаки, разжала. Расправила плечи. Подняла подбородок. И направилась в спальню. Андрей сидел на кровати, опершись спиной об изголовье, со скрещенными на груди руками. Поза была закрытой, напряженной, оборонительной. Губы поджаты в тонкую линию. Брови сдвинуты. Когда я вошла, он медленно поднял глаза. Посмотрел тяжело, исподлобья. – Нам нужно поговорить. – О чем? – я подошла к шкафу, открыла дверцу, достала пижаму. Старалась держаться спокойно, хотя внутри все сжалось в тугой узел. – О том, что происходит. – Он резко встал с кровати, прошелся по комнате, как зверь в клетке. Три шага туда, три обратно. Остановился у окна, посмотрел в темноту за стеклом, где отражался только свет комнаты, потом резко обернулся ко мне. – Оля, я понимаю, что тебя задело то, что я не взял тебя на корпоратив. Я понимаю, что ты таким образом показываешь свою обиду. Я даже понимаю, почему. Но всему есть предел. Я замерла, держа пижаму в руках. Медленно повернулась к нему. Посмотрела прямо в глаза. – Предел? – переспросила я. – Какой предел? – Да, предел! – Он развел руками, голос стал громче, резче, наполнился раздражением. – Ты заигралась, Оля! Эти твои спортзалы, салоны, новые наряды, макияж, прически… Неделя прошла. Дочь вернулась, каникулы закончились. Пора и в семью возвращаться, а не бегать непонятно где до десяти вечера! Ты мать, в конце концов! У тебя обязанности перед семьей! Я медленно, очень медленно положила пижаму на кровать. Повернулась к нему всем телом. Выпрямилась. Внутри что-то холодное и твердое встало на место, как стальной стержень вдоль позвоночника. – Заигралась, – повторила я негромко, удивленно вскинув бровь. – Интересное слово. Значит, ты считаешь это игрой? – Оля… – Нет, правда интересное. – Я сделала шаг к нему, потом еще один. Смотрела прямо в глаза, не отводя взгляда. – Ты думаешь, это игра? То, что я начала ходить в спортзал, ухаживать за собой, уделять себе время? Это, по-твоему, игра? – Я думаю, что ты делаешь это назло мне, – выпалил он, и в голосе прорвалась злость, накопленная за неделю. – Чтобы меня наказать! За корпоратив, за какие-то свои обиды! Я рассмеялась. Коротко, резко, без капли веселья. Смех прозвучал жестко, почти зло. – Назло тебе, – повторила я, медленно качая головой. – Боже мой, Андрей. Послушай меня очень внимательно, потому что повторять не буду. Это не игра. И это не назло тебе. Это для меня. Для себя. Понимаешь разницу? – Для тебя? – он фыркнул, скрестил руки на груди еще плотнее. – А семья куда делась? Муж, дочь – мы тебе больше не нужны? – А семья что? – Я тоже скрестила руки на груди, отзеркаливая его позу. – Семья никуда не делась. Дочь накормлена, одета, здорова, счастлива. Уроки сделаны. Дом убран. Холодильник полон. Твои рубашки выглажены и висят в шкафу. Что именно тебя не устраивает? Давай по пунктам. – То, что тебя нет дома! – Он повысил голос, шагнул ко мне, нависая. – То, что ты пропадаешь где-то до десяти ночи! То, что я прихожу с работы уставший, а ужина нет! Мне приходится самому разогревать еду, как холостяку! – Ужин есть, – я наклонила голову набок, смотрела на него спокойно, почти с любопытством. – Его нужно просто разогреть. Это сложно? Кнопка на микроволновке. Три минуты. Ты управляешь компанией, принимаешь решения на миллионы, но не можешь нажать на кнопку микроволновки? Лицо его покраснело. Шея тоже. Он сжал кулаки, челюсть напряглась так, что желваки заходили под кожей. – Оля, я устаю на работе! – почти закричал он, и голос сорвался. – Я весь день… – А я не устаю?! – перебила я, и мой голос прозвучал гораздо тверже и громче, чем я ожидала. Слова вырвались наружу, словно прорвало плотину. – Я не работаю?! Я не вкладываю каждую копейку своей зарплаты в эту семью?! Андрей, с тех пор как ты погрузился с головой в НАШ бизнес – да, именно наш, потому что это я его финансирую уже шесть лет! – я совершенно забыла про себя! Я превратилась в прислугу! В тень! В функцию! В стиральную машину, кухонного робота и таксиста для ребенка! – Оля… – Нет, дай мне договорить! – Я подняла руку, останавливая его. Голос дрожал от эмоций, но я продолжала, не останавливаясь. – Десять лет, Андрей! Десять лет я жила для вас! Для тебя, для Лизы, для этого дома! Десять лет я откладывала себя на потом! На потом, на потом, на потом! А знаешь, к чему это привело? К тому, что ты стыдишься меня! К тому, что ты не берешь меня на свой корпоратив! К тому, что я сама себя не узнаю в зеркале! К тому, что я чуть не исчезла совсем! – Я не стыжусь… – начал он тише, отступая на шаг, но я не дала ему закончить. – Стыдишься! – отрезала я жестко, наступая. – Ты сам мне это сказал! Своими словами! Что я поправилась! Что я перестала за собой следить! Что мне нечего надеть! Ты посмотрел на меня тогда так, как будто я… как будто я нечто, что нужно спрятать от людей! Он отвернулся, не выдержав моего взгляда. Сжал кулаки еще сильнее так, что побелели костяшки пальцев. – Так вот, Андрей, – я глубоко вдохнула, выдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. – Теперь я за собой слежу. Я хожу в зал. Я покупаю себе одежду. Я делаю прически и маникюр. Я трачу на себя время и деньги. И больше – слышишь? – больше я не собираюсь возвращаться в то загнанное домашнее животное, которым была! Это не обида. Это не игра. Это не назло тебе. Это моя жизнь. И я наконец начала ее жить! Тишина. Звенящая, оглушительная, давящая на уши. Андрей стоял у окна, бледный, с открытым ртом, не находя слов. Я видела, как на его лице мелькали эмоции – гнев, недоумение, растерянность, что-то еще, чего я не могла разобрать. Он молчал. Просто молчал. Я глубоко вдохнула еще раз, наполняя легкие воздухом. Руки дрожали. Ноги тоже. Все тело было натянуто, как струна. Но я продолжала стоять прямо, не отводя взгляда, не опуская глаз. – И еще, – добавила я уже спокойнее, тише, но твердо. – Лизе нужна новая зимняя обувь и куртка. Она выросла за лето, прошлогодняя стала мала. В субботу мы с ней идем в магазин, и ты идешь вместе с нами. Так что планируй свой день заранее. Я взяла пижаму с кровати. Подошла к двери. Остановилась на пороге. Обернулась, посмотрела на него в последний раз. – Приятных снов, – бросила я ровно, без злости, без сарказма, просто констатируя факт, и вышла из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре я остановилась, прислонилась спиной к стене, закрыла глаза. Руки тряслись так сильно, что я прижала их к груди. Сердце стучало так громко, так бешено, что казалось, весь дом слышит этот грохот. Внутри бушевали эмоции – злость, обида, страх, гордость, облегчение и триумф. Все вместе, все одновременно, как ураган, сметающий все на своем пути. Но я сказала. Наконец сказала то, что копилось годами. Я не промолчала. Не проглотила. Не стерпела. Не сделала вид, что все в порядке. Я выдохнула медленно, глубоко, считая про себя. Раз, два, три. Разжала кулаки. Пальцы болели от напряжения. Расправила плечи. Подняла подбородок. И пошла в ванную. Закрыла дверь на замок. Достала телефон из кармана халата, включила музыку, спокойную, медитативную, с тихими струнными и нежным женским голосом. Поставила телефон на полку над раковиной, чтобы звук разносился по ванной, заполняя пространство, вытесняя тишину. Сняла одежду. Включила душ. Встала под теплые струи и на мгновение просто стояла неподвижно, закрыв глаза, запрокинув голову, позволяя воде омывать лицо, волосы, тело. Смывать напряжение, усталость, весь этот тяжелый, эмоциональный день. Вода текла по плечам, по спине, по ногам. Я стояла и дышала. Глубоко, ровно. Считала вдохи и выдохи. Успокаивалась. А за дверью мог хоть весь мир перевернуться – мне было все равно. Это время было моим. Только моим…