53

Мия

Ледяной Шпиль остаётся позади, словно призрачный сон, прекрасный и пугающий одновременно. Обратный путь на спине дракона кажется короче. Однако напряжение внутри меня не ослабевает, а лишь сжимается в тугой, болезненный клубок.

Слова Рейнольда, его властное «моя жена», звенят в ушах как приговор. Они смешиваются с мелодичным голосом эльфийского короля, с сиянием волшебной воды, с широко распахнутыми от восторга глазами Конора. Этот вихрь событий кружится в голове, не желая укладываться в понятную картину.

Рейнольд и Элрондель о чём-то говорили наедине. Я не слышала слов, но видела, как напряглись плечи Рейнольда, как его рука сжалась в кулак. Он мгновенно заморозил любое проявление чувств. Но я успела заметить острую волну его недовольства.

Эльф что-то сказал ему. Задел за живое, нарушил планы или поставил условия. Их разлад пугает меня куда больше, чем открытая угроза.

Вдали на фоне темнеющего неба, проступают очертания Западного дворца. Мощной, неприступной крепости из тёмного камня, с острыми зубцами башен и мрачными бойницами. Моё сердце сжимается от противоречивых чувств. Несколько лет назад я бежала отсюда, спасая свою жизнь и жизнь ещё нерожденного сына.

Но именно сюда мы вернулись. Потому что Рейнольд сказал «домой». И теперь, глядя на эти стены, я с ужасом понимаю: да, это теперь наш дом. Наша крепость и наша тюрьма. Единственное место, где, по его словам, мы можем быть в безопасности.

Правда ли это?

Горький комок подкатывает к горлу.

Я боюсь не за себя. Я готова вынести всё что угодно. Но Конор… Мы только что вырвали его из тьмы. Я не переживу, если здесь, в этих стенах, его снова что-то коснётся. Этот страх затмевает всё остальное – и обиду, и гнев, и смятение.

Рейнольд плавно приземляется на плиты внутреннего двора, складывает огромные крылья. Придворные, стража, слуги – все замирают в почтительных поклонах, но их взгляды, полные любопытства и страха, прикованы к нам. Я помогаю Конору спуститься на землю, крепко держа его за руку, пытаясь найти в его тёплых пальцах хоть какую-то опору.

В следующее мгновение Рейнольд уже стоит рядом с нами в человеческом облике. Его тёмные дорожные одежды в пыли, на лице усталость, но глаза горят привычной стальной решимостью.

Едва он делает шаг вперёд, как из толпы слуг отделяется дворецкий. Он почтительно склоняется и протягивает сложенный вчетверо лист плотной, дорогой бумаги с красной сургучной печатью.

Рейнольд берёт послание, одним движением ломает печать, пробегает глазами по строкам. В тот же миг его лицо меняется. Маска владыки трескается, обнажая на мгновение что-то тёмное, стремительное и по-звериному опасное. Губы сжимаются в тонкую белую ниточку, на щеках играют желваки.

– Отнесите юного лорда в его покои, – распоряжается он, – И проследите, чтобы он отдохнул и поел.

– Но я не устал! – тут же протестует Конор, оживившись и пытаясь вырвать свою руку из моей. – Я хочу рассказать…

Рейнольд опускается на корточки перед ним, прерывая поток слов. Его движение неожиданно мягкое, почти отеческое. Он кладёт руку на светлые волосы Конора.

– Поешь и отдохни, сын, – в его голосе проскальзывает непривычная, сбивающая с толку теплота. – Наберись сил. Позже ты расскажешь мне всё, что видел. До мельчайших подробностей.

Конор, всегда тянувшийся к отцу, замирает под его прикосновением. Он смотрит на него широко раскрытыми глазами, в которых борются разочарование и гордость от такого доверия, и послушно кивает.

– Хорошо, – соглашается он, уже совсем по-взрослому.

Няня, полная женщина с добрыми глазами, бережно берёт Конора за руку. Я собираюсь пойти за ними, но Рейнольд лёгким движением преграждает мне путь.

– Мия, останься. Нам нужно…

Он не успевает договорить. Высокие дубовые двери, ведущие в главный холл, с грохотом открываются. На пороге появляется леди Маргарет, мать Рейнольда. Воплощение ледяного спокойствия и аристократической выдержки.

Её лицо, когда-то, должно быть, прекрасное, теперь напоминает изящную маску: тонкие губы, высокие скулы, холодные, пронзительно-голубые глаза. Но в её взгляде нет его огня, есть только расчётливый холод.

– Рейнольд? – в её голосе звучит затаённая обида, – Будь добр, объясни мне, что это значит?

Леди Маргарет подходит ближе и останавливается, опираясь на спинку кресла из тёмного дуба. Её платье из тёмно-синего бархата безупречно. Волосы уложены в сложную высокую причёску.

– Почему твой новый подручный, этот высокомерный эльф, что ты приставил ко двору, является ко мне без предупреждения и допрашивает моих служанок? Словно я какая-то подсудимая! Он осмелился задавать вопросы о… – она запинается, её взгляд скользит по мне, задерживается на белоснежной шубе, подаренной Рейнольдом.

Леди Маргарет меняется в лице, её губы искажает гримаса отвращения. А в глазах вспыхивает такая неприкрытая злоба, что я невольно делаю шаг назад.

– Объясни ты мне, наконец, что здесь происходит? – её голос срывается, теряя аристократическую выдержку. В нём слышится шипение ядовитой змеи, – Почему эта… особь снова здесь, и почему твои люди позволяют себе так со мной разговаривать?

Рейнольд, до этого момента наблюдавший за ней с холодным, нечитаемым выражением лица, наконец, приходит в движение. Он делает шаг вперёд, заслоняя меня собой. Его спина напрягается, плечи расправляются. Весь его вид, до этого момента немного уставший, теперь излучает такую концентрацию власти, что по спине бегут мурашки.

– Происходит то, что рано или поздно должно было произойти, мама, – он, чеканя каждое слово, медленно подходит к матери. Их разница в росте вдруг кажется огромной. Он гора, скала, а она – изящное, но хрупкое деревце у её подножья. – У меня к тебе всего один вопрос. И я советую тебе ответить на него честно.

Он останавливается так близко, что она вынуждена запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Почему ты втайне от меня пыталась отравить Мию? – тихо, безжалостно спрашивает Рейнольд. – Отвечай.

Он не повышает голос. Наоборот, говорит тихо, вкрадчиво. От этого слова звучат ещё страшнее. Воздух сгущается, наполнившись предгрозовым напряжением. Слуги замирают, боясь пошевелиться. Даже пламя факелов, кажется, перестаёт колыхаться.

Лицо леди Маргарет бледнеет, словно лист бумаги. Все следы высокомерия исчезают, оставляя после себя растерянность. Её губы дрожат. Глаза, широко раскрытые от ужаса, мечутся между мной и Рейнольдом.

– Я не… – она пытается что-то сказать, но голос срывается в хриплый шёпот. – Я не знаю, о чём ты, Рейнольд. Это чудовищная ложь! Кто посмел сказать тебе такое? Эта тварь, – она резко тычет пальцем в мою сторону, – Одурманила тебя, запудрила мозги своими чарами…

Её голос снова набирает силу. Силу загнанного в угол, отчаянного зверя. Теперь понятно, откуда эти обвинения в колдовстве. Я смотрю на Рейнольда в поисках защиты, но мать есть мать. Чью сторону он примет?