Глава 39.
* Кристиния *
Письма от Ангелины из Амареза и от Бальтазара, отбывшего в край Квасоградников, прибыли в один день.
Бальтазар сообщал, что виновница всех бед — Стервельда — та, что под видом скромной наследницы Рубинового клана пыталась сломать чужие судьбы ради своих амбиций — понесла наказание. Не мечом, нет. Таких, как она, наказывают иначе: позором.
Рубиновая лерда, кого некогда прочили в невесты Бальтазару, гордая, воспитанная среди хищной аристократии, она была лишена титулов. Изгнана из своего гнезда под печатью бесчестия, без права называться Дочерью Рубинов. С чешуи ее драконицы сорвали родовой знак, оставив оголённое, серое пятно.
Даже её драконья форма, по всей видимости, со временем будет урезана заклятием. Стервельда потеряет крылья, лишившись магии своего гнезда, и ее драконица больше не сможет взлететь. Для мира, где гордость равна дыханию, это хуже смерти.
Однако торжество справедливости еще не полностью свершилось. Ведь нельзя назвать сказку завершённой, пока зло не понесло заслуженное наказание.
Семья Стервельды — алчное, зубастое, Рубиновое гнездо — всё ещё держалось на плаву. Но они поплатятся за все… это всего-то вопрос времени.
Рубиновые драконы уверены, что ушли от кары. Но один за другим, по одной чешуйке из крыла, они всё же сгинут. По своей же самонадеянности, по жадности, по старой ненависти.
И тогда уже не мы, не люди, не демоны, а сами императоры Драконьей Династии объявят вердикт Рубиновому дому.
И к этому часу Бальтазар будет готов. Он раскроет Изумрудные крылья и сомкнёт ловушку.
Бальтазар – упрямый, непоколебимый, Изумрудный дракон – не забудет им сделанного.
Тем более, что Рубиновые паскуды и самого Бальтазара ввели в заблуждение, став причиной его кошмарной размолвки с женой…
Такое дракон им не простит. Он всё ещё прячет хитро сплетённую ловушку в том охотничьем домике, что унес в своих беспощадных когтях.
Там, в глубине временного разрыва, пульсирует натянутая сеть. И Изумрудный дракон не дремлет. Он ждёт…
***
Его бы терпение да Серебристому дракобесу!
Даркворд все никак не оставляет надежду вернуть меня. И творит такое… слишком настойчивое!
Он предпринимает попытку за попыткой. Изводит меня долгими объяснениями, подарками, которыми я уже устала его хлестать, клятвами верности и исправления…
Иногда мне кажется, что легче простить мужа, чем терпеть эти изматывающие мольбы вернуться домой.
Бальтазар благородно разрешил мне пожить в том самом доме, который он когда-то снял для меня.
Только вот мое желание развестись мой названый брат больше не поддерживает.
Все дело в метках истинности, что весьма некстати вспыхнули на мне и Даркворде.
Когда-нибудь я плюну на просьбу Бальтазара дать ему самому разобраться с Рубиновым гнездом и прочими прохвостами и помчусь свернуть шею колдунье Алендире!
Эта мымра что-то там нахимичила с брачными метками. И помимо того, что нам всем стерло местами память, так еще и истинность проявилась вкривь и вкось.
Только в отличие от драконов, я на магичку зла не потому, что парность поздно дала о себе знать. А как раз наоборот! Из-за того, что эта дурында не предупредила меня сразу, что нельзя ее татушечку брачную удалять. Ведь тогда истинность, затушеванная ею, мгновенно поднимает голову!
Снести бы этой колдунье ее непоседливую головушку! Эх…
Но Бальтазар против. Он там свою жену возвращает. А Алендира ему нужна, что остальных прохиндеев на чистую воду вывести.
Вдобавок, эта предательская метка истинности оказалась большей дичью, чем брачная вязь.
Поскольку теперь Бальтазар из драко-мудачливости… хм, то есть из мужской драконьей солидарности поддерживает не меня, а Даркворда!
Даже разрешил моему мужу заселиться в мой городской домик! Аргументировав это тем, что соседи глохнут от ночных серенад Серебристого дракона.
Каюсь! Это я на вопрос Даркворда о том, как в моем мире просят у дам прощение, ляпнула про серенады под окном…
- Не понимаю, в чем тогда был смысл моего переезда в отдельный дом, - ворчу я на Даркворда вечерами, - если ты переселился ко мне сюда!
- А я о чем? - невозмутимо хмыкает он. - Говорю же тебе, пребывание здесь лишено всякого смысла. Давай вернемся домой, в наш особняк.
- Нет! - ежусь я от неприятных воспоминаний. - Ты осквернил тот дом, Даркворд. Там теперь каждый камушек напоминает о твоей Жаннии… Где она кстати?
- Мм, я слышу нотки ревности, - жмурится дракон от удовольствия. - Но не тревожься. Твой братец выслал ее в гиблые земли, оставив свободу взамен на показания против Рубиновой знати.
- И Жанния согласилась? - не верю я в такую сговорчивость рыжей прошмандовки.
- Ссылка, Кристиния! Обычно у высылаемых согласия не спрашивают, - возводит Даркворд глаза к 12-свечной люстре.
- Я в курсе, - рычу в ответ. - Но ведь она могла бы отказаться от сотрудничества в расследовании против Рубиновых ради проживания в гиблой пустоши.
- Не могла, - возражает дракон. - Там альтернативой было заточение в императорской тюрьме. Как-никак Жанния в покушении на жизнь Ангелины участвовала.
- Аа, ну тогда ладно.
- Что ладно?? - воодушевляется Даркворд. - Вернешься со мной в наш особняк?
- Нет!!! - отрезаю я, демонстративно отворачиваясь.
- Слушай, если дело в плохих воспоминаниях, то я могу нам новый дом купить, - потерев скулу, предлагает мой упертый муж.