Глава 33

Ника

Сумасшествие, просто чистое сумасшествие.

То, что я с Рафаэлем тут. То, что между нами…

Ничего. Между нами ничего!

Пусть он не считает, что один поцелуй что-то изменит.

Но я-то знаю, что он изменит всё.

Вся моя жизнь изменилась, когда он приехал, вернулся. Или она изменилась раньше? Когда мой муж решил, что ему можно всё? Когда он захотел всё.

И я стала не нужна. И я, и наша семья, и наши дети.

Мне казалось, что Роман любил Александра как родного сына. Выходит, казалось? И Арину он любил. Или тоже — казалось?

Как казалось, что любил меня. А вышло… Вышло, что я была как ценный приз? Получить любой ценой?

Сейчас я понимаю, что Филатов, мой муж, сыграл важную роль в том, что случилось между мной и Рафаэлем. Рафа не говорит всё, но я уверена. После того как он уехал, сказав, что его не стоит ждать, он писал и звонил. Только вот я была уже с Романом. И мой телефон всегда был в свободном доступе.

Что мешало моему жениху отправить номер Ростоцкого в черный список? Что мешало удалять сообщения? Ничего.

Тогда, двадцать лет назад, конечно, и телефоны были простенькие, не такие, как сейчас, смартфонов не было еще, ну, по крайней мере у меня — точно нет. Была какая-то милая девчачья розовая раскладушечка, таких нынешнее поколение и не помнит. А я помню. Помню, как хранила все сообщения от Рафаэля. А потом как-то мой телефон просто, что называется, сдох. Непонятно отчего. И всё пропало.

Я тогда плакала втайне от Ромки, потому что… Да не знаю почему. Наверное, еще тогда надеялась, что мой прекрасный Рафаэль вернется, как капитан Блад из романа его тезки, в честь которого ему дали имя. Верила, любила, мечтала. Но Роману удалось меня завоевать. Он был терпеливым. А мне просто хотелось быть любимой и желанной. И я сама возненавидела Ростоцкого. Вычеркнула.

А теперь…

Если бы Рафаэль не приехал? Чем бы закончилась та встреча Филатова с избирателями? Наверняка не было бы такого ажиотажа, и может, Роман вел бы себя иначе. Или его действия не зависели от появления соперника? И он ударил бы меня всё равно? И угрожал бы… Поместил бы в клинику, и никто не смог бы мне помочь.

Так?

Я ведь догадываюсь, что Роман действует не сам. Он был против того, чтобы я помогала ему в его кампании. Решил стать депутатом без моей помощи.

И вот что вышло.

Уверена, против меня был не он, а те люди, которые его ставили. Вероятно, они и не планировали продвигать Филатова, он был пешкой, запасным.

Разменной монетой.

А на кону оказалась не только его жизнь, но и жизнь наших детей, моя.

Об этом я думаю ночью, лежа в кровати.

Рафаэль помог разместить Арину и Сашу. Они о чем-то долго беседовали с сыном после ужина.

Ужин Рафа сам приготовил — сделал мясо и рыбу на гриле. Днем заказал продукты, вещи.

С улыбкой сообщил, что, в принципе, мы можем прожить тут автономно пару недель.

— Арине нужно в школу, и репетиторы, она к ЕГЭ готовится. А Саша… У Саши институт, там за прогулы по головке не погладят.

— Ты забываешь, что я имею к этому институту отношение. Я ему помогу, а Арина… Пока может заниматься дистанционно.

— Пока — это сколько?

— Вероника, дай мне хотя бы сутки, двое. Я всё решу.

Он решит. Конечно.

Рафа из тех мужчин, которые решают все проблемы, даже если сами их создают.

Робкий стук в дверь немного пугает.

— Мам, это я, можно? — Аришка заглядывает.

— Да, дорогая, заходи.

— Мам, что теперь будет?

Пожимаю плечами. Сама не знаю.

— Что не так с папой, мам? Он был таким странным в последнее время…

Она заметила? Когда?

— Да, я слышала пару его разговоров, случайно, и вообще, его глаза. Ты помнишь, что я хотела поступать в медицинский, я готовлюсь, мам… ну… Папа же не употребляет?

— Что? — уже не удивляюсь я.

— То, самое… Он… он очень похож на человека, который подсел, или его подсадили. И временами у него настоящая ломка.

От слов дочери меня передергивает. Как я сама не замечала? Или я старательно делала вид, что не понимаю? Не хочу понимать ничего.

Хотела верить, что всё так же прекрасно, как раньше.

Увы…

— Мам, папу лечить надо.

— Да, только он сам должен это понять. Мы не можем его заставить или отправить в клинику силой.

Не можем, хотя должны. Уверена, Роман не стал бы употреблять по своей воле. Ему явно кто-то помог стать невменяемым. И мне очень хочется узнать — кто.

Дочь уходит к себе, а я спускаюсь на кухню, чтобы выпить воды.

На самом деле это повод. Повод случайно пересечься с Рафаэлем, который, как я знаю, еще не спит.

— Рафа…

— Ника?

— Ты… Я думаю, Роману надо помочь.

— Именно этим я и занимаюсь. Не думай, что я… что я просто забрал вас, и всё. Я хочу, чтобы вы вернулись к нормальной жизни. Все. И твой муж тоже. Поэтому…

— Поэтому что?

— Поэтому за ним наблюдают. Надеюсь, я смогу помочь. Только…

— Что?

— Если я тебе скажу, что у меня есть условие?

— Какое еще?

— Ты к нему не вернёшься, — говорит тихо, а смотрит так… Сканирует глазами, словно испытывает на прочность.

Как будто я собиралась возвращаться!

— Я не люблю ультиматумы, Рафаэль.

— А я люблю тебя. И у нас с тобой… У нас мало времени.

— В каком смысле? — Смотрю и не понимаю.

— У нас украли двадцать лет жизни, я хочу оставшееся время прожить с тобой женщиной, с которой хочу, которую люблю.

— У нас украли? — качаю головой, усмехаясь. — Нет, Рафа, ты не прав. Не у нас. Мы сами у себя украли. Вернее, ты украл. Я эти годы жила с человеком, который любил меня, и я его тоже любила.

— Он тебя обманывал.

— Не важно. Я этого не знала, и мне было хорошо. И я бы не узнала, если бы не ты. И дальше жила бы нормально.

— Ты… не понимаешь.

— Понимаю, Рафа. Понимаю. Эти ваши мужские игры. Вам весело. А нам… Знаешь, не хочу ничего. Помоги мне развестись и сделать так, чтобы Филатов не мог подобраться ко мне и к детям, а остальное… Я как-нибудь сама решу. Ясно?

— Нет, не ясно.

Он делает шаг, протягивая руки, а я отступаю.

— Не трогай меня, Рафаэль. Не надо. Если ты считаешь, что этим всё решишь…

— Решу, Ника, я всё решу. Не будет никаких ультиматумов, не бойся. Я помогу тебе, и ты будешь жить как хочешь.

Усмехаюсь — так просто? Он думает, я поверю?

— Но я попытаюсь тебя завоевать. Снова.

Пожимаю плечами. Пусть…

Пусть…