Глава 32

Рафаэль

— Не надо, Рафа, пожалуйста… Не надо… — это она шепчет, когда я отрываюсь на мгновение, чтобы набрать в легкие воздуха. Не надо? Еще как надо!

Снова обрушиваюсь на ее губы. Голодно. Очень жадно. Она уже не пытается вырваться, но и не отвечает опять. Почти не шевелится. Черт.

Нет, я знаю, что обидел ее и что вот так, за каких-то два дня, всё не исправить. Но я буду пытаться.

Я не я, если не буду.

— Ника…

— Отпусти. Хватит, Рафаэль. Не пользуйся своим положением.

— Что? Я не…

— Пойдем обедать, дети голодные.

Это звучит так по-домашнему, по-семейному…

Я сдаюсь. Может, если мы поживем вот так, одной семьей, она поймет?

Только сколько мы можем реально вот так жить? Скрываясь?

Сын прав. Не получится.

У него институт, у девочки — школа, да и я не просто так приехал отдыхать и скрываться в лесах.

Сын прав.

Сын.

Слово перекатывается во рту, как острый камень.

Сын. Могу ли я сейчас злиться на Нику за то, что она скрыла?

Нет. На нее — нет. На себя — да.

За то, что поступил как легкомысленный идиот много лет назад. О чем я думал? Хотел ее чувства проверить? Ну, в какой-то степени, наверное, да. Решил, что если любит по-настоящему — будет ждать несмотря ни на что.

Ждала бы. Если бы не одно «но».

Можно ждать мужчину, когда ты одна. Но ждать мужчину, когда ты ждешь ребенка и всё сложно… А тут еще подворачивается такой, как Филатов, якобы любящий, а может и не якобы, тот, который готов поддержать, готов принять тебя такую — беременную от другого.

Он говорил со мной, когда я приехал. Тогда, двадцать лет назад. Сказал, что у них с Никой всё серьёзно и она ждет ребёнка. Он него ждет. Сука.

А я не проверил. Не решился с ней поговорить. Дурак.

Звонок телефона отвлекает. Номер незнакомый.

Ника уже вышла из комнаты, поэтому я спокойно отвечаю, подозревая, кто это может быть.

— Ростоцкий, поговорим?

— Филатов? Ну, здравствуй… кандидат в депутаты.

— Моя жена и дети у тебя.

Молчу, понимая, что это не вопрос.

— Ты удерживаешь их силой, я могу натравить на тебя всю полицию города.

— Попробуй.

— Угрожаешь мне?

— Нет. Просто предлагаю попробовать.

— Что ты хочешь?

— Смотря, что хочешь ты, Роман.

— Я хочу свою жену и детей. Дочь. И сына.

— Это не твой сын.

— Неужели? А кто его воспитывал? Кто его признал? Кто все эти годы был его отцом?

— И кто всё просрал в гонке за властью, скажи мне?

— Давай решим по-хорошему, Рафа, это мой город, ты тут чужой. Я тут власть.

— Неужели? Именно поэтому тебя сливают свои же?

— Верни мне семью, и я просто дам тебе вернуться в Москву. Или в Америку. Откуда там ты выполз.

— Ты, Филатов, видимо, не совсем понимаешь масштабов катастрофы, которая происходит в твоей жизни, — усмехаюсь я зло. — Семью я тебе не отдам. Им с тобой опасно сейчас. Ты сам решай свои проблемы. Ищи тех, кто тебя подставил. Потом поговорим. И, да, Ника в любом случае останется со мной. Она моя, понял?

— Что?

— Что слышал. Реши свои проблемы. Тебя сливают. В твоем ближайшем окружении крыса, может даже та, с которой ты спишь. Мандат тебе не видать, его отдают сыну Дужникова.

— Что ты сказал? — голос Филатова становится злым и хриплым.

— Что слышал. Ты проиграл эту гонку. Лучше сам от всего откажись и продолжай спокойно вести бизнес.

— Ты труп, Ростоцкий. Просто труп.

— Я тебя услышал. Только попробуй угрожать Нике или детям. Ты тогда не жилец, Филатов. И не думай, что я тут чужак. Это не твой город. Ты ошибся. Он мой и будет моим. Прощай.

Кладу трубку. Этот разговор должен был состояться.

Поворачиваюсь и вижу Нику в дверях.

— Что ты слышала?

— Ничего. Не имею привычки подслушивать. Пойдем обедать?

— Да, идем, — делаю к ней пару шагов. — Погоди.

— Что?

Снова тяну ее за руку, прижимаю к стене.

— Рафаэль… Не надо.

— Я люблю тебя, слышишь? Люблю! И тогда любил. И… всегда…

— Ты пропал на двадцать лет. Прекрасная любовь.

— Ты вышла замуж, родила, я был уверен, что не от меня, твой Филатов мне так сказал.

Она опускает ресницы. Уродливый синяк ее не портит, я его не замечаю. Она всё та же маленькая девочка, и не та… Новая. Женщина. Которая пытается быть сильной.

Нет, малышка, со мной ты будешь слабой. Будешь.

— Ника…

— Рафа, не надо.

— Надо.

И я снова целую ее, на этот раз выбивая из горла любимой мучительный стон. И ответ. Ее губы мне отвечают. Она отвечает.