Глава 35

Рафаэль

— Ника… Ника… Моя…

Она молчит, но принимает всё, что я делаю, всё, что я ей даю. С террасы есть выход прямо в мою спальню. Несу ее туда, укладываю на кровать, сам встаю на колени, снимаю туфли, приподнимаю юбку, знаю, что она в чулках.

— Мне нужно в душ…

— Да, хорошо.

— Рафа…

— Я хочу тебя раздеть. Сам. Потом отнесу в душ. Или, если хочешь, мы примем ванну. Вместе.

— Рафаэль, я…

— Я не могу отпустить тебя, ничего не говори…

— Я не хочу, чтобы ты отпускал сейчас, просто…

Я знаю, что она хочет сказать.

Не знает.

Не уверена.

Не готова.

Плевать на всё. Это мой шанс, и я размотаю его по полной.

Скатываю один чулок, потом второй, прикасаюсь губами к лодыжке, веду вверх. Кожа бархатная, нежная такая, гладкая…

Поднимаю подол платья, нахожу молнию сбоку, веду собачкой вниз, чувствую ее дрожь, легкий вздох.

Ткань поднимаю вверх, снимаю платье, обнажая совершенное тело.

Она изменилась.

Та Ника была совсем девочкой, неопытной, робкой, хрупкой.

Удивительно ранимой, уязвимой.

Эта Ника — женщина. Знающая себе цену, сильная, цельная, мудрая. Но всё такая же хрупкая и ранимая.

И уязвимость ее с ней.

Бросаю взгляд на лицо. Синяк сошел, но осталась небольшая царапина, которую Ника тщательно замаскировала.

Для меня синяк на ее лице был символом поражения. Это был знак. Словно высшие силы кричали — забирай ее.

Забери ее себе, сделай снова своей, отними от того, кто ее не достоин.

Научи ее снова тебя любить, сделай счастливой, сотри двадцать лет разлуки, двадцать лет предательства. Докажи ей, что она не зря тебе доверилась.

Целую нежную кожу лодыжек, поднимаюсь выше, дорожка моих поцелуев вызывает стон, Ника извивается, по телу проносится легкий трепет.

Она раскрывается для меня, поддается…

Я хочу, чтобы она мне доверяла, не боялась меня, отдавалась целиком.

— Рафа…

— Молчи, Ника, молчи, — запечатываю ей рот поцелуем, чтобы ничего не испортить лишними словами.

Чтобы за нас говорили наши тела.

Прошлое забыто, стерто, оно растворяется в жарких касаниях, поцелуях, горячечных стонах.

Ника становится смелее, сама тянет ко мне руки, ее пальцы порхают по плечам.

Она пытается тоже меня раздеть. Моя нетерпеливая девочка.

Помогаю ей, стягиваю с себя одежду, не размыкая наших губ.

Приручаю ласковыми поцелуями, во мне тоже всё горит от адского нетерпения.

Ведь я двадцать лет ждал, чтобы снова обладать этой женщиной.

Она ведет руками по моим бокам, плечам, спине. Трогает всюду.

Отрываюсь от ее губ, она приоткрывает рот, выгибается на постели.

Красивая, нежная, страстная…

Она женщина, уже не девочка, но такая умопомрачительно красивая, что не могу насмотреться. Ни одна не могла с ней сравниться.

Мне кажется, я всегда искал нечто похожее на то, что было между нами.

Не только в плане секса. Это какое-то особое единение, особая близость.

Такого ни с кем не было, только с ней.

Тяну ее на себя, снова целую, наши полуобнаженные тела сталкиваются.

Она трется о меня твердыми горошинками сосков, просит о большем.

Я готов. Хочу дать ей всё. Хочу любить. Залюбить ее до безумных стонов.

Чтобы имя свое позабыла, всё на свете позабыла, когда я буду внутри нее.

Ника мягко льнет ко мне, сама раскрывается, выдержка трещит по швам.

Я вхожу в ее тело, а потом всё исчезает…

Утром не хотим вылезать из постели. Ника лежит у меня на плече, мы сплелись, как две виноградные лозы, не расцепить. Перебираю ее волосы, ее ладонь покоится у меня на груди. Покой. Я ощущаю покой, хотя не должен. Столько всего еще нужно сделать, столько провернуть дел, чтобы вызволить Нику из брака с Филатовым. Наше умиротворенное молчание растворяется в этих насущных тревогах.

— Ты же понимаешь, что я тебя больше не отпущу?

Прижимаю ее к себе крепче. Постоянно кажется, что она попытается ускользнуть.

Ника поднимает на меня взгляд, ресницы трепещут.

— Мне нужно разобраться со своей жизнью. Не торопи меня. Не надо давить.

— Я не давлю, но развестись тебе нужно. Адвокат у меня есть, хороший, надежный. Он всё сделает правильно. Ему можно доверять. Я сегодня же встречусь с ним, объясню всю ситуацию. И не спорь.

— Кто сказал, что я спорю?

— Просто я тебя знаю. Ты хочешь быть независимой и сама решать все свои проблемы, но позволь мне помочь тебе с разводом.

Ника молчит.

Это согласие.

Знаю, что она, хоть и хочет побороться за независимость, но понимает, что сейчас ей лучше довериться мне.

— О чем ты говорил с Сашей? — спрашивает, голос слегка дрожит.

Конечно, она волнуется за сына, переживает о том, что происходит между нами.

Мои же губы растягивает улыбка. На душе становится тепло, это сложно описать, ведь у меня никогда не было детей, и это странно, когда ты в другом человеке видишь и себя, и частичку своей любимой женщины. И в то же время это совершенно отдельный от нас человек. Сформировавшаяся личность.

— Он всё понял. Саша умный парень. И он за тебя горой, и за свою сестру. Он сделает всё, чтобы ты была в безопасности.

— Я не о том спрашивала. Что между вами?

— А я как раз об этом и говорю. Он принял меня, потому что знает, что со мной ты в безопасности…

Делаю паузу, смотрю на нее, взгляд у нее такой… Открытый, зовущий, что мне хочется остаться в этой спальне навсегда, с ней рядом, снова ласкать ее, как этой ночью, безудержно, страстно, до полного изнеможения…

— Не смотри так, я не могу остаться. Надо ехать…

— Уезжай, я тебя не держу.

— Ошибаешься.

Не удержавшись, переворачиваю ее, склоняюсь, рассматривая каждую черточку. Наклоняюсь и целую, целую…

Дела подождут.

В итоге в город я выезжаю с опозданием, попадаю в пробку, на встречу опаздываю, но всё равно успеваю встретиться с адвокатом, он рассказывает мне о перспективах развода, не совсем радужных, надо сказать. Но обещает, что мы обязательно поборемся.

На выходе из кабинета адвокатской конторы встречаю знакомое лицо.

— Олег Янович? — здороваюсь с генералом Зиминым, давно его знаю.

Надежный как скала мужик, можно обратиться с проблемой, и он поможет, практически любой вопрос может решить.

Даже порывает обратиться к нему по поводу развода Ники с Филатовым, но я всё же надеюсь справиться своими силами. В целом вопрос рядовой, не без трудностей, конечно, но точно не вопрос государственной важности.

— Ростоцкий? — пожимает руку. — А ты здесь какими судьбами?

— Помогаю одному хорошему человеку.

Генерал смотрит на табличку. Понимает, что адвокат занимается бракоразводными процессами.

— Интересно. Но расспрашивать не буду. Не привык вмешиваться в чужие сердечные дела. Но ты, если что, обращайся. Помогу, чем смогу.

Возвращаясь обратно, думаю об этой случайной встрече. Судьба имеет свойство посмеяться. Так уверенно отказался от его помощи, а сейчас думаю, что он мог бы существенно ускорить некоторые процессы.

Но всё-таки генерала Зимина лучше припасти на самый крайний случай.

Кто же знал, что этот самый крайний случай наступит совсем скоро.

Подъезжаю к дому. И странное ощущение накрывает. Что-то не так. Тревога затапливает до самого утра. А чуйка меня никогда не обманывает. Не успеваю дверь открыть, как мне навстречу, резко распахнув дверь дома, выскакивает Арина. Вся всклокоченная, с широко распахнутыми глазами. В них плещется ужас. Ловлю ее, держу за предплечья.

— Что случилось?!

— Мама… она пропала…