Глава 37

— Как в больнице? Он же… он же в СИЗО.

— Да, он был там, но ты вообще знаешь, что там творится?

Да, я, конечно, понимаю, что СИЗО нельзя назвать курортом, но ведь мой муж не последний человек. У него должны быть приличные условия, разве что до него добрались те, кто так упорно сливал с самого начала.

— Что? — голос обрывается, становится сиплым, руки слабеют, чуть телефон не роняю. — Что…

— Он в больнице, в реанимации. Я не знаю точно… Не знаю, что случилось, ты… в открытых источниках можешь информацию не искать, — предупреждает, прекрасно зная, что я буду разузнавать подробности, — я сама знаю только это…

В реанимации.

Перед глазами темно, свет меркнет, становится жутко холодно, как будто откуда-то подул арктический ветер. Что с Романом? Что с ним случилось в тюрьме?

Дрогнувшим голосом прощаюсь с Ириной, благодарю, телефон чуть не выпадает из слабых рук, кладу его на столешницу и закрываю лицо руками.

Что мне делать? Что? Но надо делать хоть что-то. Я не могу бездействовать.

Просто не могу!

Снова беру в руки телефон, звоню уже Рафаэлю.

Молчать и прятаться я не буду, пусть в лицо скажет. Пусть только попробует врать!

Но телефон… Он выключен. Жму кнопку снова, как будто это поможет решить вопрос.

Но ситуация не меняется, а меня накрывают волны злости, страха, обиды.

— Мама? Что случилось?

Арина входит в кухню, у нее в руках наушники, и по лицу не видно, что она слышала мой разговор. Мотаю головой, мгновенно принимая решение пока не посвящать ее насчет отца. Только руку протягиваю.

— Ты можешь мне телефон дать? Что-то я не могу дозвониться до Рафа.

— Как не можешь? А куда он поехал?

— Не знаю… По делам, наверное. Дай телефон, Ариш, пожалуйста…

Она дает телефон, сама стоит напротив с нахмуренным лицом.

Нажимаю нужные кнопки — результат тот же.

Господи, что же случилось?

Надо успокоиться. Не поддаваться панике. Дочка будет волноваться, а если она начнет нервничать, то это только усугубит ситуацию. Даю себе пару секунд на то, чтобы в себя прийти. Улыбаюсь ей через силу. Телефон отдаю как ни в чем не бывало.

— Ладно, мало ли, может, попал в какую-то зону, где нет связи.

— Мам, точно всё в порядке? Ты как-то странно выглядишь.

— Да… Да. Как я могу выглядеть, Ариш? — тяжко вздыхая, давая всем видом понять, что в тему углубляться я не хочу. — А ты как? Есть хочешь?

— Есть? Можно. Я как раз и шла перекусить.

Оглядывается на кухне, я тоже смотрю по сторонам. Надо чем-то занять руки, да и дочку отвлечь не помешало бы. Не нужно ей лишний раз волноваться.

Хочется блинчиков, свежих, по старому рецепту, чтобы тонкие были, с дырочками.

— А хочешь моих блинчиков?

Арина улыбается, знает, что только мама умеет готовить вот такие ажурные блины по особому рецепту.

— Конечно! Давай!

— Только муку надо найти. Должна быть.

— Привет, семья, готовку затеяли? — Саша заходит в кухню, я слышала, как он спустился со второго этажа, смотрю на него, а он на меня. — Поздний завтрак?

Слегка краснею, потому что он, конечно, тоже понял, что я ночевала с Рафом. Ну да ладно, он, как и Арина, не будет ничего спрашивать прямо.

— Да, я блины испечь решила. Саш, а телефон можешь дать?

— Телефон? А что случилось с твоим?

— Да ничего, с ним всё в порядке, просто Рафаэль мне не отвечает, я думаю, может, тебе ответит.

Дети переглядываются. Обмануть их, что у меня всё в порядке, становится всё труднее. Но я не зря столько лет работала в пиаре. Невозмутимость наше всё.

Они сами ни о чем не догадаются, а я им ничего пока говорить не стану, не хочу волновать раньше времени. Лишняя паника никому не принесет пользы.

— Держи, мам.

— Спасибо.

Набираю снова Рафу, но и с телефона сына никак не могу дозвониться.

— Что-то у него со связью, видимо. Ладно, я сейчас быстро испеку блины.

Шарю по полкам в поисках муки, открываю разные ящики, смотрю везде.

Досадливо ударяю ладонью по столу, когда не нахожу муку. Вообще!

Столько продуктов, полки забиты, холодильник — тоже. А муки нет.

Желание испечь блины упрямо сидит внутри, я даже готова пойти и купить муку.

Заодно отвлекусь.

— Арин, я сбегаю вниз, в магазин.

— Думаешь, стоит, мам? Хочешь, я с тобой схожу?

— Да зачем? Тут охрана, всё в порядке будет.

— Ну хорошо.

Охрана и правда есть внизу, у подъезда, и территория ограждена. Всё под контролем. Но я вообще не вижу причин для волнения, ведь мой муж в реанимации, возможно, при смерти, так что я могу спокойно выйти и добежать до магазина. Это, конечно, не дело первостепенной важности, и блины можно не печь, просто…

Просто мне надо отвлечься, спрятаться от детей на несколько минут, чтобы избежать вопросов. Я пока не готова ни с кем общаться. Мне надо снова подумать о том, как запуталась моя жизнь и как размотать весь этот клубок.

Одеваюсь, выхожу из квартиры, с собой телефон, ключи.

Проверяю дисплей — Рафа так и не звонил, не писал.

Почему он так себя ведет? Куда он поехал?

Ладно. Не думаю, что он тут нас бросит, обязательно вернется.

В подъезде замечаю охрану, двое мордоворотов общаются, лениво перебрасываясь фразами, порой на выход смотрят. Очевидно, защищают от внешней угрозы, а вот я иду со стороны лифта, и они меня не видят, вернее, не придают значения.

Просто не ждут, что кто-то пойдет так смело на выход.

Вроде бы надо отпроситься, но я думаю, что до магазина всего ничего, пара шагов. Муж в больнице, он здесь никак не может оказаться, так что, прошмыгнув мышью, оказываюсь на улице, до дверей магазина рукой подать.

Я иду, ничего вокруг не замечаю, мысли уносятся в сторону мужа и Рафаэля, так, что когда рядом тормозит машина, я даже сперва не придаю значения.

Рядом, как из-под земли, вырастает высокая фигура, меня дергают в сторону, вижу перед собой нутро салона, а там…

Роман.

Живой и здоровый. Адски злой.

— Ну что, погуляла, женушка?