Эпилог

— Такой хорошенький! Серьезный, пухляш, да? — тихо и как-то восторженно произносит сын.

— А она такая милашка, просто принцесса! — улыбаясь шепчет дочка.

— Будет его строить потом.

— Думаешь? Он же брат!

— А она первая родилась, будет говорить, что она главная! Точняк!

— Ну, не зна-аю…

— Вы, девчонки, все такие. Ты тоже была капризная.

Смотрю на своих старших детей, которые умиляются, глядя на спящих двойняшек.

Я сдержала слово.

Родила Рафаэлю сына.

И даже перевыполнила план, подарив еще и дочурку.

Я так быстро забеременела после свадьбы — опомниться не успела.

Нет, сначала я думала, что это уже климакс. Всё-таки мне было уже сорок два на тот момент. Да, рановато, но бывает же и такое?

Пошла к доктору, а там… сюрприз! В двойном размере.

Рафа был счастлив.

К тому моменту мы уже окончательно переехали в столицу. Аринка перевелась сюда в приличную школу-лицей. Саша тоже перешел в столичный вуз.

А я… я напросилась на работу в команду Рафаэля. Он, конечно, не очень-то хотел меня брать, но я его убедила.

Легко убедить мужчину ночью, лаская губами его самое сокровенное. Он потом смеялся, что я вынудила его сказать «да» нечестными методами.

Ну, собственно, как и он меня.

Когда делал предложение.

Это было очень трогательно. Рафаэль пригласил меня в Большой театр, снова на «Лебединое» — другой состав, новые звезды. Я, конечно, с удовольствием согласилась, мне очень понравился балет, и я готова была смотреть его хоть три раза, хоть пять.

В финале лебеди выстроились на поклоны, неожиданно заиграла одна из главных тем. Принц и лебедь вышли на авансцену, с потолка опустили микрофон, и они, поприветствовав публику, сказали, что в зале сидит мужчина, у которого очень важная информация для его любимой женщины. И тут нашу ложу высветили софиты, и я увидела в руках у Рафа кольцо.

И после его предложения весь зал кричал — «скажи да, скажи да»! Разве можно было сказать нет?

Мне и не хотелось говорить ему «нет».

Только «да». Всегда.

Я была уже свободной тогда. Нас с Филатовым развели быстро.

Зря я опасалась, что он будет препятствовать разводу, вставлять палки в колеса. Нет. На самом деле и тут потрудился Ростоцкий.

Он ведь всё-таки помог Роману, несмотря ни на что.

Я не стала писать заявление о похищении — какой смысл? Выставлять на всеобщее обозрение грязное белье? Давать папарацци повод устраивать травлю? Да, пусть не в масштабах страны, но в нашем городе мы были довольно известны. Не хотелось, чтобы детей потом терроризировали за то, что их отец — преступник.

Мой бывший прошел курс реабилитации.

Рафаэль убедил Романа в том, что не имеет никакого отношения к провалу предвыборной гонки. Оказалось, что Роману таким образом отомстил его бывший компаньон, с которым они разошлись. И дело было не только в том, что кто-то там хотел сынка устроить депутатом, вместо Романа. Нет. Старые дела. И любовница Романа была в деле, конечно же. Именно она давала Филатову препараты под видом БАДов. Именно она снимала на видео их секс. И она же помогла сделать так, чтобы именно эту запись показали на той злополучной встрече.

Правда, я уже не считаю ее злополучной, потому что там мы опять увиделись с Рафаэлем…

И вся моя жизнь изменилась кардинально.

Бывший муж принял решение сменить вид деятельности. Депутатское кресло перестало быть ему интересно, но из политики он не ушел окончательно. Просто захотел попробовать себя в другом качестве. Часть бизнеса в городе продал. Переехал в Северную столицу, занял пост при тамошнем мэре. Мы с ним нормально общаемся, он попросил прощения за всё, хотя, конечно, простить то, что много лет назад Роман повлиял на наши отношения с Рафаэлем, мне сложно. Но всё-таки Роман не был плохим мужем, и двадцать лет, которые мы прожили вместе, были в общем-то счастливыми.

Но то счастье, которое я имею сейчас, я бы ни на что не променяла.

Влюбленный в меня мужчина. Самый лучший на земле.

Мой Рафаэль.

Наши дети.

Взрослый Саша. Моя Арина, с которой у Рафа прекрасные отношения.

И наши малыши, Марк и Марта.

Им уже три месяца. Они у нас на удивление спокойные. Не доставляют мне особых хлопот, может, потому, что купаются во всеобщей любви и обожании?

Вот и сейчас старшие братик с сестричкой перекладывают малышей в коляску, чтобы отправиться на прогулку.

А меня оставляют отдыхать. Мне на самом деле хочется поспать, откидываюсь на подушку, закрываю глаза…

— М-м-м… кто это у нас тут такой красивый лежит?

— Рафаэль? Что ты тут делаешь? Ты же… должен быть на работе?

— А что такое? Моя любимая не рада меня видеть?

— Рада… — отвечаю, чуть потягиваясь, так, что падает бретелька майки, почти обнажая налитую грудь.

— Фантастика… И дети гуляют, в доме мы одни…

Вижу, как мой муж стягивает галстук, расстегивает рубашку, вытаскивая запонки, которые я ему подарила.

— Ты же не собираешься? Сейчас день… они могут вернуться!

— Не раньше, чем через час. Время есть, моя красавица.

Он нетерпеливый, такой жадный, набрасывается на меня, словно не видел несколько дней, а ведь мы каждую ночь спим в одной постели и каждую ночь бываем близки. Я иногда капризничаю, удивляясь его способностям в сексуальном плане, а Рафаэль серьезно отвечает, что должен наверстать те двадцать лет, что мы были не вместе.

Горячей дорожкой поцелуев покрывает мою спину, потом живот, грудь, втягивая аккуратно соски, вылизывает, заставляя меня дрожать. Его много, и в то же время мало. Я, так же как и Рафаэль, не могу насытиться. Мне хорошо. Когда он заполняет меня, я выгибаюсь, стараясь быть еще ближе, еще сильнее прижаться к его груди.

— Любимая моя, я скучал…

— Мы не виделись пару часов.

— Я не перестану скучать. Даже когда ты уходишь на пять минут, я скучаю. Привязала меня к себе.

— Это ты меня привязал, украл в свою берлогу и держишь.

— И тебе это нравится, да?

— Очень. Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты меня спас. За то, что изменил мою жизнь.

Двадцать лет я обманывала саму себя, лгала о том, что забыла, что не люблю, скрывала сына. Двадцать лет предавала себя и свою любовь. И Рафаэль тоже двадцать лет предавал себя. Нас. Сейчас я счастлива, что мы нашли в себе силы простить. Наши в себе силы полностью поменять жизнь и стать счастливыми.

Впереди у нас двадцать лет счастья, а потом… потом еще двадцать лет, я надеюсь.