Глава 40

Смотрю только на него, бросаюсь сразу, как только от меня кто-то оттаскивает мужа.

— Рафа…

— Цела? Прости, что так долго.

Он меня обнимает, прижимает крепко.

— Не отдам больше, поняла? Слышишь?

— Да… да… не отдавай… Прости меня, я не знаю, как так вышло, не знаю, зачем ушла, я… позвонила, мне… сказали…

— Я рассказал ей, Ростоцкий, что это ты всё разрушил.

Слышу низкий, злой голос Романа.

— Ты меня подставил. Ты. Благодаря твоему любовнику больше нет твоей семьи, Ника. Как тебе? Хорошо так, да? Не знал, что двадцать лет живу с продажной шлюхой…

— Рот закрой.

— Уводим, Рафаэль Аскольдович?

— Да.

— Сука… Ты пожалеешь, ты…

— Уймись, Филатов, веди себя прилично, не вешай на себя срок.

Срок?

Я холодею, понимая, о чем говорит Рафаэль.

Роман меня похитил, силой увез. И я могла бы… Могла, да, но…

Он отец моей дочери. И много лет был отцом для моего сына. И… что уж там говорить, он был хорошим мужем. На самом деле не плохим.

Пока его не захватила жажда власти.

Тут, может, и я виновата. Я ведь работала в предвыборных кампаниях, я многое рассказывала. Я сама зародила в голове Романа мысль о том, что и он тоже может получить депутатское кресло, которое откроет ему совершенно другие двери, новые возможности.

Да уж, такие мы, женщины. Всегда почему-то пытаемся повесить на себя вину.

Конечно, нет моей вины в том, что мой муж превратился в чудовище.

И вины Рафаэля в этом тоже нет.

Я в это не верю. Потому что… не верю!

Смотрю в его глаза и понимаю, что он не мог, просто не мог!

Ему не было смысла устраивать всё это. Он… Он не стал бы вмешиваться в мою жизнь вот так. Если бы знал, что я счастлива с мужем. Не стал бы.

— Рафа…

— Ника, я люблю тебя.

Прижимает меня к себе, собираясь вывести из этого странного, стылого дома.

Мы выходим, вижу, как Филатова грузят в какую-то машину. Понимаю, что это не полицейский «УАЗик» и не машина группы захвата.

— Садись, — меня Рафаэль усаживает в свой огромный внедорожник, сам садится за руль.

— Куда везут Романа?

— Не волнуйся, с ним всё будет хорошо.

— Раф, куда его везут?

— С ним генерал Зимин, он помог мне найти его и тебя. Это меры предосторожности. Сейчас привлекать твоего мужа к ответственности за похищение мы пока не собираемся. Но и отпустить не можем, ты понимаешь?

Мы выезжаем на улицу, двигаемся достаточно быстро, хотя дорога тут плохая.

— Привлекать за похищение? Но… это ведь реально?

— Всё в твоих руках. Если сейчас напишешь заявление — его закроют.

— А если нет? — Во мне борются противоречивые чувства. С одной стороны, я хочу, чтобы Роман за всё ответил, с другой… Двадцать лет вполне счастливого брака, двое детей, дочь, которая будет его, и которой, конечно, не нужен отец уголовник.

Что делать?

— Ник, не думай об этом сейчас. Поверь, я постараюсь сделать всё максимально справедливо и комфортно для тебя.

— Комфортно?

— Я думаю о твоей безопасности. И о безопасности твоих детей. Я не допущу, чтобы твой бывший муж причинил тебе вред или боль.

— Он пока не бывший.

— Ты разводишься, Вероника.

Рафа не спрашивает. Утверждает.

— Разводишься и выходишь за меня.

— Это ты мне так предложение делаешь?

Ростоцкий усмехается.

— Нет, предложение я тебе сделаю по всем правилам, а это… просто констатация факта.

Понимаю, что, несмотря ни на что, не настроена с ним спорить.

Что ж… В том, что мне нужно развестись, я и сама не сомневалась.

Насчёт брака…

Рафаэль, конечно, тот ещё гад! То, что он сделал двадцать лет назад…

Простила ли я его?

Сама не знаю. Всё слишком сложно сейчас.

И я понимаю, что без него я точно не стану счастливой. Так, может быть, и не имеет смысла бежать от своей судьбы?

Мы приезжаем довольно быстро. Заходим в квартиру.

Арина сразу бросается ко мне, обнимает.

— Мамочка, я так испугалась! Что случилось? С тобой всё нормально?

— Всё хорошо. Да. Просто… Просто поговорили с твоим отцом. Кое-что выяснили. Теперь всё будет в порядке, я надеюсь.

Сын тоже подходит, руки на груди сложил. Они стоят рядом с Рафой, такие… одинаковые!

И как я могла думать, что Рафаэль не поймет, что Сашка его сын?

Головой качаю — без шансов.

— Что, мам?

— Вы… так похожи…

Сын хмыкает, делает шаг, чтобы тоже меня обнять.

— Мам, не пугай так больше.

— Всё нормально, сынок, я буду стараться.

— Он классный мужик, — это Саша говорит тихо. И я всё понимаю.

Он как будто дал мне благословение. Как сын. Мой и Рафаэля. Наш.

— Дети, вашей маме нужно освежиться, прийти в себя, а мы пока организуем ужин, да?

Отправляет их на кухню, а сам провожает меня в спальню. В свою спальню.

— Я приготовлю тебе ванну.

— Спасибо.

— Хотел бы принять ее вместе с тобой, конечно, но…

— Там дети, не будем их шокировать.

— Твои дети уже не малыши и всё понимают. И потом… Я рассказал им о своих намерениях относительно тебя, так что они в курсе.

Усмехаюсь — какой он быстрый!

— Все в курсе кроме меня, да? Опять?

— Ника… пойдем.

— Рафа, а ты не думал, что я не захочу второй раз замуж? Наступать на те же грабли?

— Эти грабли немного другие, Ник, уверен, тебе понравится, когда ты попробуешь.

— Я уже пробовала, забыл? — напоминаю о нашей ночи.

Очередь Рафа усмехаться.

— По-моему, тебе очень понравилось.

— Наглец.

— Ты всегда знала, что я такой. С того самого первого вечера, когда я увел тебя с лекции.

— Ты меня не уводил, я сама с тобой пошла.

— Именно, уводил, спокойно и планомерно избавляясь от твоих сокурсников. Я всё помню, девочка Вероника. И какие вопросы ты задавала и даже во что ты была одета.

— Неужели?

— Ты мне долго снилась такая.

— Снилась? И что же было в этом сне?

Он обнимает меня, прижимая к себе, смотрит в глаза как-то слишком серьезно.

— Мы занимались любовью, а потом ты исчезала, растворялась в тумане. Помнишь, мы гуляли с тобой как-то, и был такой густой туман. Ты исчезала, и я просыпался. Не исчезай больше.

— Это ты не исчезай больше. Не отпускай меня.

— Никогда.

Мы целуемся непозволительно долго, а потом он всё же готовит мне ванну и уходит.

Позже мы ужинаем. Рафаэль приготовил рыбу на гриле, Арина сделала салат. Сидим за столом как одна семья, и я думаю о том, что скоро мы и будем семьей.

— Устала? Тебе надо прилечь, — говорит Рафа, поглаживая мою ладонь.

— Да, я пойду. Только… Надо обсудить, когда мы вернемся.

— Куда? — удивленно спрашивает он.

— Домой.

— А разве вы не дома?

Чуть позже, в спальне, он принимается доказывать мне справедливость своих слов.

Да, рядом с ним я дома. Мне хорошо. Очень хорошо, когда он ласкает меня так остро и дерзко. Нагло, жадно. Целует везде, покрывает дорожкой влажных прикосновений спину, живот, грудь. Оставляет следы, метки, клеймит меня. Мне тоже хочется оставить на его коже следы. Не сдерживаюсь, царапаю спину, прижимаюсь к его шее, втягивая кожу, выгибаюсь навстречу, раскрываясь, отдавая всю себя.

Люблю его. Так ярко, остро чувствуется всё с ним! Хочу быть желанной, хочу быть любимой. Хочу привязать его любыми узами.

Не сдерживаюсь, кричу, сжимаю его член внутри. Так сладко, так чувственно.

Растворяюсь в нем.

Хочу, чтобы так было всегда. Ещё долго-долго.

— Ника…

— Рафа, пожалуйста! Еще…

— Да… м-м-м…

Он тоже несдержан, рычит, впивается губами, словно стирая годы, которые мы провели в разлуке. Заполняет меня собой полностью. Его много, но я наконец не ощущаю той жуткой, ужасной пустоты внутри. Мне так хорошо.

Я счастлива и свободна с ним.

— Ника… Родишь мне еще одного сына? .