Глава 7

Я смотрю в глаза мужа, которые сейчас светятся угрозой.

Задрожав, погружаюсь в воспоминания.

Мы с Романом не часто обсуждали то, что он неродной отец Саши. Говорили об этом очень-очень редко и неохотно. Это не та тема, которую хотелось бы мусолить нам обоим, ведь Роман принял сына безоговорочно и никогда меня не упрекал. Это реально было так!

Филатов не показывал, что жалеет о решении воспитывать чужого ребенка.

Один только раз мы подобрались к этому вопросу вплотную, и Роман, казалось, выдал то, что его давно мучило. Он спросил прямо:

— Как ты думаешь, что сделает такой человек, как Рафаэль Ростоцкий, если узнает, что у него есть сын?

На момент разговора мой бывший пребывал в супружестве, и я беспечно думала, что раз женат, то будут и дети. Так что это успокаивало мою совесть. Если у Ростоцкого родится ребенок, ко мне не будет никаких претензий. Да и какие в принципе могут быть претензии, он меня бросил, о сыне не знал…

Но потом Рафа развелся, а детей ему его жена так и не родила.

Получалось, что единственным известным отпрыском Ростоцкого является мой сын.

И если тогда на вопрос мужа об отцовстве я просто пожала плечами и улыбнулась, сказав:

— У него своя семья, какое ему дело до сына, о котором он ничего не знает?

То позже всё-таки задумалась, что сделает такой человек с новостью о скрытом от него сыне?

Сейчас же меня прошибает холодный пот, опускаясь ледяной струйкой вдоль позвоночника.

Если уж родной и любимый муж вонзил острый нож в спину, связавшись с какой-то дешевкой, и не позаботился о моих чувствах, то чего я могу ждать от Рафаэля, бывшего, который может возненавидеть меня, узнав о том, что на момент нашего расставания я была беременна его сыном?

Скрыла ребенка, не дождалась — черт пойми, почему он думал, что я должна его ждать? Но всё же. Вышла за другого, позволила сыну Ростоцкого носить чужое имя. Считать чужого человека своим отцом. Да, отец — этот тот, кто воспитал.

Но по факту я ведь даже не дала Рафаэлю шанса?

И никуда не денешься, в моем сыне течет кровь Ростоцкого.

Так что он сделает, узнав правду?

Роман смотрит мне в глаза, прищуривается, а я молчу, словно загипнотизированная.

Я знаю Филатова много лет. И точно знаю, что он хочет сказать этим тяжеловесным молчанием: веди себя прилично, жена, будь покорной, а иначе…

А иначе Ростоцкий узнает правду.

Этого нельзя допустить.

Поворачиваюсь к Рафаэлю, для кого наше переглядывание с мужем длилось буквально пару секунд, надеюсь, что ничего странного он не заметил.

Сжимаю челюсти, а потом бросаю бывшему холодно и веско:

— Я не заинтересована в ваших предложениях, господин Ростоцкий. Что бы это ни было.

Рафа молчит, лишь только чуть вздергивается густая бровь.

Взгляд его скользит по моему мужу, который, воспользовавшись заминкой, тут же цепко хватает меня за предплечье.

— Мы уходим, Вероника. Немедленно.

Он говорит это, и мне ничего не остается, кроме как подчиниться.

Да я и сама хочу поскорее сбежать отсюда.

Ухожу вместе с супругом, оставляя позади Рафаэля. Уверена, он смотрит нам вслед, затылок горит, будто в него прицельно направлен лазер.

Пока я ушла, но уверена, что разговора нам не избежать.

И все-таки — что же он хотел мне предложить?

Странно, что он вот так появился.

Вообще, всё, что произошло на этой несчастной встрече с избирателями, было странно.

Как пиарщики Филатова могли пропустить эту запись? Кто собрал компромат? Кому нужно утопить моего мужа? Он кандидат от правящей партии, да, это не значит, что у него нет конкурентов, и внутри организации тоже не всё гладко. Но мой муж долго к этому шел. И несмотря ни на что, я верю, он будет отличным слугой народа, это правда.

Что касается наших отношений… Пока я в полном коматозе. Еду в машине, тупо уставившись в окно, и думаю, думаю, думаю.

Что мне делать?

По моему характеру, я должна сейчас зайти в дом, пойти в спальню и начать собирать вещи. Для меня оправдания измене нет И выход один — развод.

Но я прекрасно понимаю, что сейчас этот выход — не выход.

И для меня уже измена мужа отправляется на второй план.

А на первом — наша семья и его выборы.

Я понимаю, что Филатов виноват — это не дипфейк, это реальная съемка, иначе он бы так себя не вел. Он решил взгромоздиться на эту девку, захотел острых ощущений, не подумал ни о чем. Меньше всего он думал обо мне, конечно. О том, как это ударит по моей и так почти разбитой самооценке.

Да, я не чувствую себя столь уверенной, как раньше. Именно потому, что проблемы по женской части мешают мне доставлять и получать удовольствие с мужем.

Но сейчас я думаю о его измене в другом ключе.

Кому-то пришло в голову воспользоваться слабостью моего мужа и разрушить не просто его карьеру. Они решили растоптать нашу семью. Сапогами пройтись по нежным воспоминаниям, трогательным мгновениям, любви. Всё втоптать в грязь, раздавить.

Именно это я не могу позволить сделать недоброжелателям! Именно поэтому я сегодня выступила именно так, показывая, что этот эпизод — глупая мелочь, досадная ошибка — с кем не бывает! Пусть думают, что это никак не отразится на наших чувствах. Пусть видят, что я сильнее этого, выше этого!

Я, черт возьми, заставлю муженька выиграть эти чертовы выборы, потому что сегодня унизили не его! Сегодня унизили меня!

А этого я не могу позволить.

Мне не плевать на измену мужа, но сейчас важнее другое. Семья. Дети. Как они воспримут новости?

Я готова бороться с хейтерами до конца. Я не дам в обиду свой дом, который так долго строила.

И еще мне очень интересно знать — какое отношение ко всей этой истории имеет Рафаэль Ростоцкий?

Машина въезжает в ворота дома, когда я чувствую слабую вибрацию. На телефон приходит сообщение. Я не могу посмотреть его, не привлекая внимания мужа, но я почти уверена, кто мне написал.

Рафа.

Что ему надо?