Глава 8

— Ты виделась с ним? — нападает на меня муж, едва мы попадаем домой.

Горничная, смахивающая пыль с полочек в холле, увидев нас, вздрагивает и без слов улепетывает подальше. Чувствует, что запахло жареным.

Когда мой муж в таком состоянии, его лучше не трогать. Всё разнесет. На него порой находит. Гнев перекрывает разум. Плохое качество для политика, с которым нужно, по идее, работать. Причем работать можно в обе стороны.

Например, сделать это фишкой, как было в случае с бессменным лидером одной из партий, высказывания и скандалы которого до сих пор у всех на слуху, хотя этого политика уже несколько лет нет с нами.

Или стараться загонять эмоции внутрь, выстраивая образ сурового, молчаливого, уверенного в себе человека, обладающего огромной внутренней силой, которая способна вызвать маленький ядерный взрыв, если ее выпустить, но он сдерживается, и в этом его мощь.

Да, да, сталкивалась я с обоими вариантами, мне ближе второй. С первым много геморроя.

Впрочем, работать над имиджем супруга-депутата придется уже не мне. Он не взял меня в команду — его право.

Я-то умела его утихомирить, найти нужные слова, не просто как мужу и мужчине, но и как политику. Но все привычные правила теперь изменились. Теперь это не моя задача.

— Я спр-рашиваю! — гневно рычит муж, повторяя интересующий его вопрос. — Виделась?

— С кем? — невинно улыбаюсь, делая вид, что не понимаю.

— Ника! Не играй со мной! — он подходит ко мне вплотную, и я вижу, как дергается его щека. Глаза наливаются красным до лопнувших прожилок.

Хочется посоветовать опустить голову в ледяную воду.

Юмор так некстати пробивается ростком в моем слегка оглушенном последними событиями сознании.

— Я не играю с тобой, — оставаясь спокойной, изрекаю. — И нет, я не виделась с Ростоцким.

— Тогда что за деловое предложение он хотел сделать?! — продолжает яриться Роман, сжимает кулаки, подергивая ладонью так, что брякают золотые часы, подаренные мною недавно на его юбилей.

Бабушка когда-то мне говорила, что часы к разлуке. И я об этом вспомнила. Ведь приметы — это ерунда, считала я тогда, когда выбирала подарок. Никакой разлуки не будет.

— Мы бы узнали, если б ты меня не утащил, — парирую вроде бы резонно, но это вызывает бурную реакцию:

— А ты хотела остаться? Взыграли чувства? — смотрит на меня с подозрением во взгляде. — Всё еще не забыла его?

— О чем ты, Рома? У нас была случайная связь в молодости. Я не видела его много лет, не знала и не интересовалась. И вообще, какое ты имеешь право предъявлять мне претензии после того, как кувыркался с той девицей?

Роман окидывает меня мрачным взглядом, и в нем нет ни капли вины. Вот вообще нисколько. Он небрежно жмет плечами, рассуждая как о погоде:

— И что с того? С кем мне еще кувыркаться, если ты холодная, как рыба?

Это его вроде бы походя брошенное замечание выжигает кислотой. Я ведь понимаю, что Роман делает это специально! Нарочно старается укусить больнее.

Что ж… я тоже умею кусаться!

— Ты мог бы кувыркаться так, чтобы это не стало достоянием общественности! Тогда сейчас тебе не пришлось бы пыхтеть как паровозу, а мне не пришлось бы лезть из кожи вон, чтобы спасти твою карьеру!

— Знаешь что, спасительница хренова, не пошла бы ты со своей помощью! Случайная связь у нее была, в молодости! Как интересно! А ничего, что от этой случайной связи у тебя…

Резко поднимаю руку и даю Роману хлесткую пощечину. Не думая о последствиях.

Мне надо, чтобы он заткнулся, потому что в доме и у стен есть уши.

Как он посмел даже подумать о том, чтобы сказать вслух!

Он! Который сам много лет боялся, что правда может всплыть наружу!

Боялся, потому что наш сын был похож на Ростоцкого!

Сейчас это сходство даже слишком очевидно. Но это потому, что мы с Романом знаем! Знаем, чьей точной копией стал наш сын. Все остальные уверены, что наш Александр — копия отца Романа. Да, там и правда есть одинаковые черты. А характером сын вообще пошел в меня, к счастью. Но если кто-то что-то услышит и попытается сопоставить…

— Ты… ты охренела в край, Ника!

Роман хватает меня за плечи, с силой прижимая к стене. Но меня так просто не напугать.

— Я? — нападаю на него, как разъяренная тигрица, а это на самом деле так и есть, сейчас я — хищница, защищающая свое дитя, и буду защищать от всех, даже от родного отца! — Это ты охренел. Чего ты добиваешься, Рома? Ты хочешь уничтожить всё? Поздравляю, ты уже начал, ты на верном пути! Пока я стараюсь спасти твою карьеру и нашу жизнь, ты проваливаешься шаг за шагом!

— Ты пытаешься спасти? Героиня прямо! Я бы и без тебя сегодня прекрасно справился! Этот твой Ростоцкий появился там не случайно. И запись появилась не случайно.

— Так, может, не надо трахаться на стороне? Тогда и записей не будет, а?

— Я буду трахаться как хочу и с кем хочу! Я еще достаточно молод и силен, чтобы выбирать партнершу, которая меня удовлетворит, а ты… Ты не стой на моем пути, ясно? Сиди и не отсвечивай, Ника!

— Не отсвечивать? Ты хорошо подумал, говоря мне это? Я ведь могу подать на развод, и что ты будешь делать?

— Подашь на развод из психушки? Или из СИЗО, куда тебя запихнут, после того как найдут у тебя запрещенные препараты? Или, может быть, из военкомата, куда завтра же отправится ваш сыночек, если ты будешь бузить?

— Что? Ты в своем уме, Рома?

— В своем! Хватит! Меня предупреждали, что ты можешь стать причиной моего краха, но чтобы так…

— Я? Предупреждали? Ты бредишь?

Он дышит тяжело, я вижу, что его зрачки расширены. Он просто зол? Или там есть что-то еще? Я знаю, что мой муж вспыльчив, может наговорить много в гневе, но он всегда держал рамки. Сегодня словно маски сброшены.

— Лучше не зли меня, Ника! Не вставай на моем пути, слышишь? Я к этому шел долго, и я порву любого, кто будет мне мешать.

— Даже меня? Даже… сына? — Его слова о военкомате меня просто убили! Он что же, все двадцать лет просто притворялся любящим отцом? Что случилось?

— Ты меня услышала, Ника. Я всё сказал. А теперь — отвали, мне надо расслабиться. Я поеду в клуб.

Он просто отодвигает меня и уходит.

Я медленно сползаю по стене вниз.

Несколько часов, а моя жизнь лежит в руинах. И кто виноват?

Господи, почему Ростоцкий появился именно сейчас?

— Мам… Это что сейчас было?