Глава 6

Телефон выскальзывает из дрожащих пальцев, с глухим стуком падает на пол. Я уже бегу к выходу, хватаю на стоянке такси и через пятнадцать минут стою за дверями полицейского участка. Несколько шагов и просовываю паспорт в окно дежурного. Требую от него дрожащим голосом: – Немедленно объявите розыск! Мой ребёнок похищен! Мужчина забрал дочь из садика! Офицер за столом методично заполняет журнал, не отрывая голову от стола. Ору в историке: – Вы слышите, что я говорю? Пропал четырёхлетний ребёнок! На меня, наконец, обращают внимание. Блондин с усталым взглядом пролистывает мой паспорт. – Этот мужчина – отец ребёнка? – вопрос повисает в воздухе. Замираю, чувствуя, как по спине пробегает холодная волна. – Гражданка Авдеева? – полицейский поднимает на меня вопрошающий взгляд.– Отец или нет? Говорю, спотыкаясь на каждом слове, сама для себя решая вопрос: – Да… То есть нет… То есть биологически, да, но юридически он не имеет никаких прав…– Замолкаю не в силах толком что-либо объяснять. Он протягивает лист бумаги и ручку. – Пишите заявление. Укажите подробно внешность и одежду ребёнка. Фотография приветствуется…– Сам с кем-то связывается по внутренней связи. Через несколько минут ко мне спускается другой офицер. Теперь я сижу в кабинете напротив огромного лысого человека Допрос тянется мучительно долго. Бумаги, вопросы, формальности – время словно превратилось в тягучую жвачку. Здоровяк улыбается, моментально превращаясь из лысого гоблина в няшку Шрека. – Не нервничайте! Поиск уже идёт. Аню ищут с помощью программы распознавания лиц. В садике есть камеры наблюдения. Она и мужчина хорошо засветились. Наконец нас ведут в комнату с мониторами, где на экране видна запись из торгового центра. Матвей идёт, держа за руки двух детей – мою Аню в розовом платье и мальчика в синей кофточке и джинсах. Сердце ёкает при виде чужого малыша. Его испуганный отчаянный взгляд встаёт перед глазами. Выдыхаю, чтобы суметь смотреть дальше. Авдеев и дети направляются в игровую зону. Смотрю, как он покупает мороженое. Аня смеётся, а мальчик осторожно трогает её за рукав. На лице Матвея выражение, которого не видела много лет. Не тот напряжённый, с седыми висками, что встретил меня в коридоре. Он улыбается. Выглядит очень счастливым. – Ваша дочь? Киваю. Говорю через всхлипывание: – Моя Анечка. «Шрек» дружелюбно улыбается. – А вы переживали! Всё хорошо. Полчаса и они будут здесь! – приобнимает меня за плечи огромными ручищами. – Вот какое оборудование подарили нам спонсоры.Если что, обращайтесь! Пытаюсь улыбнуться в ответ. Получается плохо. Шмыгаю носом. – Спасибо! Надеюсь, больше такого не произойдёт. Топчусь в коридоре, с волнением ожидая дочь. Бросаюсь к ней, едва завидев на лестнице. – Милая моя, хорошая, сколько раз говорить тебе, не уходи с чужими людьми! Она топает ножкой, не соглашаясь со мной. – Он не чужой. Он мой папа. Я узнала его! – Как можно узнать того, кого ни разу не видела! В больших глазах сверкают слёзы обиды. – Видела. Вижу. Он в зеркале! Я его рисовала! А ещё у меня есть братик! Он странный, но любит меня, а я его… – Добавляет решительно, сжав кулачки: – Мы семья! Сердце пропускает удар. Не думала, что придётся так скоро объясняться с любимой девочкой. Всё сказанное, правда, и одновременно неправда. Как объяснить ребёнку, что папа нас предал? Посчитает ли она его поведение предательством? Авдеев успел хорошенько промыть мозги моей умной девочке. Передаю её в руки примчавшейся Риты. Подругу колотит от злости. – Говорила тебе, этот гад готов на любую подлость! Прикладываю палец к губам, показывая глазами на Аню. Всё вовремя. Мне приглашают в кабинет следователя. Сажусь на краешек стула напротив «бывшего». Уже не такая решительная, как десять минут назад. Знаю упрямство и отличную память Анюты. Придётся играть в дипломатию. «Шрек» строго смотрит на Матвея: – Вы осознаете тяжесть совершенного правонарушения? Матвей сидит, откинувшись на спинку стула. Руки с пальцами, сомкнутыми в замок, между раздвинутых колен. Поза выражает не раскаяние, а скорее усталую решимость. Уверенный взгляд скользнул по мне, не задерживаясь. – Я хотел увидеть свою дочь. Имею на это полное право! – его голос звучит глухо. – Только недавно узнал о её существовании. – У вас не было никакого права забирать ребёнка без ведома матери! Я наблюдаю за ним, считывая любую эмоцию. Удивляюсь, что до сих пор не примчались адвокаты освобождать его. Почему? Использует возможность донести до меня свою правду? Он переводит взгляд со следователя на меня. Не вижу в них злости или триумфа. Только бесконечная усталость и что-то ещё, что пока не могу определить. – Лера… – Матвей произносит имя так, слово я последняя надежда в его жизни. – Я не хотел красть Аню. Хотел познакомиться с дочерью. Сейчас мне нужно домой. Артём очень хотел идти со мной и с Аней. Сейчас он с няней, но уверен, у него до сих пор истерика. Следователь переводит взгляд на меня: – Гражданка Авдеева, вы подтверждаете, что этот господин, Авдеев, является биологическим отцом вашего ребёнка? Скажи я «нет», и предатель заплатит за деланное благородство ночёвкой в обезьяннике. Чем не мелкая месть? Если бы не испуганный мальчик со слезами ожидающий папу дома… Я медленно киваю, чувствуя, как что-то внутри ломается навсегда. – Да. Мы выходим из участка уже под вечер. Фонари зажигаются один за другим, растягивая наши тени по асфальту. – Ты мог просто попросить, – говорю, глядя в сторону. – И ты бы разрешила? – вопрос повисает в воздухе. Молчание становится ответом. Он прав – ещё час назад сказала бы «нет». – Аня удивительно похожа на Артёма, – тихо говорит он, – только… живее, веселее. Такая, каким он мог быть… Я, наконец, поднимаю взгляд на него и вижу, как в темных глазах отражается свет уличных фонарей. – У неё твои глаза, – отвечаю чуть слышно. Матвей закрывает лицо руками. Большие плечи содрогаются в беззвучном рыдании. Теряюсь, совершенно не зная, что делать. Авдеев и слёзы – вещи несовместимые. – Прости… Не знаю, кому адресовано извинение – мне, Ане или кому-то там наверху, но он произносит его искренне. Снова вижу глаза Артёма, и кулачки малыша, бьющие по голове. Почти уверена, что Авдеев считает своим наказанием. – Завтра в шесть, – говорю после долгой паузы: – Ты можешь прийти вместе со мной забрать Анютку из садика. Познакомиться… как положено. Он поднимает на меня глаза, полные недоверия. – Правда? – Но, если ты ещё раз… – мой голос становится твёрдым. Гроза подчинённых мотает головой из стороны в сторону. – Не будет. Обещаю! Мне пора, извини. – Мне тоже. Мы расходимся в разные стороны. Снова не спрашиваю о его жене. Он ни слова о ней не говорит. Иду к Рите забирать Аню. Знаю, что подруга будет в ярости от моего решения. Но я слишком устала от бегства, от страха, от вечного ожидания войны. Возможно, пришло время сложить оружие?