Глава 7

Аромат свежесваренного кофе смешивается с ванильным запахом только что испечённых круассанов. Ароматы создают в маленьком кафе атмосферу уютной интимности. Разительный контраст с тем, что творится в моей груди. Я сижу у окна. Медленно провожу пальцем по краю фарфоровой чашки. Обхватываю ладонями гладкую поверхность. Сквозь тонкие стенки ощущаю согревающее тепло. Заряжаюсь энергией для предстоящего разговора. За стеклом мелькают прохожие, спешащие по своим делам. А я жду «его». Пора расставить все точки над «i». Одновременно боюсь, и жажду правды всем израненным сердцем. Официантка склоняется над столиком. – Не желаете попробовать наш фирменный десерт? Не сразу понимаю, чего хочет от меня миловидная рыжеволосая девушка. – Поверьте, не пожалеете! Он тает во рту. Согласно киваю. – Давайте! – сладкое мне очень понадобится. Надеюсь, поможет справиться с горечью после того, что узнаю. Тень в дверном проёме заставляет вздрогнуть. Солнце бьёт в спину высокого мужчины в тёмном пальто. Оно сидит на широких плечах очень знакомо. У меня перехватывает дыхание. Ничего не прошло. Сердцу всё так же больно. Время не лечит, а лишь притупляет боль. Лицо Матвея изменилось за эти годы – появились морщинки у глаз, седые нити в чёрных как смоль волосах, но фигура и… глубокий, проникающий в душу взгляд остались прежними. – Ты пришла намного раньше меня? – произносит он, садясь напротив. В голосе слышу ту же хрипотцу, что была в наше последнее утро. Понимаю, что спутала его планы. Хотела поставить в неприятное положение, сломать придуманную защиту. – Не ожидал? – судя по нервному стуку подушечек пальцев по столу, у меня получилось.– Видимо сообщение заблудилось. – Видимо. Если честно, рассчитывал на встречу с дочерью. Испугался, когда обнаружил, что ты забрала её из садика раньше, чем договаривались… – Он растягивает жёсткие губы в вымученной улыбке. – Даже позвонил в отдел кадров. Узнал, не уволилась ли ты. В этот раз я не дам тебе исчезнуть. Хмыкаю про себя. Минимум на неделю стану звездой офисных сплетен. – Я обещала, – отвечаю, намеренно отводя взгляд к окну. – Больше не стану бежать. Смысл? Про дочь ты уже знаешь. – И на этом спасибо! Авдеев заказывает эспрессо – крепкий, без сахара. В прежней жизни я смеялась над его пристрастием к горькому вкусу. Говорила, что он бежит от сладкой жизни. Сейчас эта маленькая деталь ранит. Горько в итоге было мне. – Лера, я… – начинает он, но слова застревают в горле. Наблюдаю, как сильные пальцы сжимаются в кулаки, оставляя на белой скатерти ломанные следы морщин. – Я не знаю, с чего начать. Подсказываю: – Начни с самого начала, – говорю удивительно спокойным голосом. Бушующему внутри урагану не позволяю вырваться. Нельзя снести доверие, что начинает вокруг нас выстраиваться. Делаю вздох, чтоб произнести: – Как ты с ней познакомился?– специально не называю новую жену по имени. – Зачем тебе это знать? – Матвей опускает взгляд, погружаясь в явно неприятные воспоминания. – Хочу понять, в чём моя ошибка? – Совершенно ни в чём. Просто так совпали звёзды. Складываю на груди руки, давая понять, что не отстану: – Я ждала этого много лет! Кофе перед ним остывает. – На корпоративе у партнёров, – начинает он. Хрипловатый голос произносит слова через сухую глотку. – Я не хотел идти. Помнишь, у нас тогда были проблемы с поставками? Весь вечер звонил тебе, но ты упорно не брала трубку… Сжимаю бумажную салфетку так, что она с хрустом рвётся, оставляя на пальцах мелкие белые крошки. Конечно, помню. В тот день я ездила в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру, просить Богородицу о ребёнке. Ему не сказала ни слова. Авдеев считал сумасшествием мои мотания по монастырям. Вернулась домой за полночь. – Инна работала там официанткой, – продолжает он. Вижу, как его глаза становятся стеклянными, будто смотрит в тот роковой вечер. – Улыбалась… Будто знала меня сто лет. Говорила, что я похож на её парня из института. Мол, у нас с ним одинаковый взгляд. Усмехаюсь. – Феноменальная схожесть! – голос звучит слишком громко. – И что, сразу в постель?! – Официант, склонившийся над соседним столиком, вздрагивает. – Нет! – Матвей поднимает голову. В чёрных глазах вспыхивает пламя. – Лера, клянусь, я даже не думал о ней тогда. Кривлю губы. – Мне от этого легче? Пропускает мимо ушей. И без того говорит с трудом: – Но потом… – Потом? – подталкиваю. Ногти впиваются в ладони. Вижу, как дёргается кадык на мощной шее. – Она подкараулила меня у офиса. Через неделю. Сказала… Что я ей снился, что это судьба. Он делает паузу. Лицо искажает гримаса. Словно до сих пор не может поверить в собственную глупость. – Говорят, что женщины любят ушами… – Горькая ухмылка скривила губы. – Мужчины тоже, раз я попался на лесть. Не понимал тогда, что со мной происходит. Дома изрядно поднадоевшая рутина, а с Инной праздник. Как глоток свежего воздуха в тёплой, уютной, но душной комнате. Встречались тайно две недели. Не мог думать ни о чём, кроме неё. – Страсть? – спрашиваю, и слово повисает в воздухе, холодное, острое, как лезвие. – Безумие, – поправляет он. – Сам до сих пор не могу понять, как это случилось. Через месяц она сказала, что беременна. Мир вокруг замирает. Звуки в кафе – звон посуды, смех за соседним столиком, жужжание кофемашины – все уходит на задний план. Остаётся его лицо перед глазами и страшные слова о победе любовницы, которые любая жена боится услышать. – Как банально и предсказуемо… – Шепчу, чувствуя, как губы становятся совершенно сухими.– И ты не подумал, что это подстава? – Думал, – кивает, пожимая плечами. – Но Инна… Не знала, что я женат. Не знала про тебя. Мы встречались почти каждый день. А когда узнала… Трясу головой, переваривая. – Стоп! – хмурю лоб. – Что? – получается, Авдеев фактически жил на две семьи? Он не слышит меня, утопая в воспоминаниях тех лет. – Сказала, что сделает аборт, – качает головой. —Я не мог этого допустить… С ней расстаться легко. Но не потерять долгожданного ребёнка.