Глава 39

Ксения

- Все не так, - мотает головой дочь. – Мы любим маму.

- И папу, - добавляет сын.

- А как, уточните? – спрашивает Адам мягким бархатистым голосом.

- Почему вас Родя испугался? – Рита прищуривается. – Вы его обижаете?

- С темы не перепрыгивай, Маргарита, - усмехается.

Сзади злобно сопит Виолетта. Я же внимательно наблюдаю за их диалогом. И по какой-то странной причине прерывать мне его совсем не хочется.

А ведь по логике надо бы. А позволяю незнакомому мужчине, потенциальному врагу общаться с моими детьми.

Но ведь при мне, и он не говорит ничего дурного, не кричит, не оскорбляет, тут же нахожу оправдание своему желанию. И возможно, детям легче услышать правду из уст постороннего, напрямую незаинтересованного человека.

- Мы просто хотели поговорить с папой, - выпячивает губу Рита.

- Птичка сказала, что папу не уводила. Мама сама его выгнала, обижала, а он все терпел, - добавляет сын.

- И вы так запросто поверили Виолетте? Вы знаете свою маму всю жизнь. Она вас обижала?

- Нет, - синхронно мотают головами. - Она у нас классная.

- А вы какие? Если оставили маму в сложный период? – Адам выгибает бровь, и смотрит на детей так, что они поспешно мордашки в пол утыкают.

- Мамка во всех фишка сечет, - шмыгает носом Виктор.

- Она как подружка, все-все можно обсудить, - поддерживает брата дочь.

- Но папка у нас тоже мировой. С ним всегда так весело.

- А теперь ничего этого не будет. Мама не хочет жить с папой. А он всего лишь раз оступился и… появился Родион… - сын чешет голову, искоса на меня поглядывает.

- Родион клевый. Он нам понравился. Мы бы его приняли. Если все останется, как было. Чтобы мама и папа вместе были, - дочь теребит в руках браслет.

- А Виоллетта? С ней, что собираетесь делать? Предлагаете маме смириться и терпеть подругу вашего папы, ради того, чтобы все было, как вы хотите? – Адам склоняет голову набок. Он говорит медленно, тихо, мягко, но его слова словно стрелы бьют метко и попадают в цель.

Вижу по вздрагивающим плечам своих детей. Мне кажется, даже слышу, как быстро-быстро работает их мозг, силясь переварить полученные факты. Адам разблокировал то, что они наглухо закрыли, не желая покидать свой уютный мир.

- Что ты творишь, козлина! – повышает голос Виолетта. – Не смей поступать так со мной! Не лезь, куда тебя не просят!

Даже не глядя в ее сторону, Адам выставляет руку:

- Ни звука больше, - его стальной шепот заставляет ее побледнеть.

Она прикладывает руку к губам. Мотает головой. Издавая булькающие звуки.

Мирослава стоит немного поодаль. Смотри строгим взглядом, наблюдает за обстановкой, но не влезает в разговор. Она превратилась в статую. И понять, что она обо всем думает, нереально.

- Папа бы иногда навещал Родиона. А платил алименты. А жил бы с нами, - выдает сын. - У моего друга Семи, есть сестра от первого брака его папы. Так его отец навещает сестру, а живет с Сеней и все у них хорошо. Можно, же как-то договориться! А не сразу выгонять! – Виктор хмурится.

- А теперь смотри в чем разница, - Адам ловит взгляд сына, - У твоего друга папа сначала жил с одной женщиной, у них родилась дочь, потом они разошлись, он встретил другую и появился на свет твой друг Сеня. У вас же ситуация, когда ваш папа уже имея вас и живя с вашей мамой, пошел гулять к другой тете и завел с ней ребенка. Разницу ощущаешь?

Сын открывает и закрывает рот, пытается что-то сказать.

- Как быть? – смотрит на Адама жалобным взглядом.

- Я только объяснил ситуацию, а решать и делать выводы только вам. Надеюсь, они не будут ошибочными, - голос Адама становится еще мягче, а сталь наоборот усиливается.

Впервые встречаю человека с настолько необычным голосом, его как любимую песню можно слушать бесконечно, и это при том, что говорит он вещи далеко не самые приятные.

Рита вздергивает подбородок, решительно направляется к Виолетте, протягивает ей золотой браслет.

- Извините, я не могу принять.

- Ритуль, это же от чистого сердца, просто так, - слащаво блеет каракатица.

- Нет! Меня не подкупить, - также горделиво отходит от Виолетты и подходит ко мне.

Вначале мнется в нерешительности, а потом обнимает меня. Крепко-крепко, насколько хватает ее сил.

- Мам, тебе плохо? – спрашивает шепотом.

- Справимся, - с трудом отвечаю, проталкивая в горле застрявший ком.

- Но ведь можно же простить? Нас же ты прощаешь? – обращается ко мне сын. – И папа сделал ошибку, но он нас любит. И мы его… и тебя мам... Я не хочу порознь, я хочу вместе, как раньше…

- Есть вещи, которые простить нельзя. Предательство одно из них, - говорю, глядя в глаза сыну.

- Все равно я хочу поговорить с папой, - скрещивает руки на груди.

- Поговоришь, - пожимаю плечами. – Когда он появится.

Сказать, что Серж не перестанет быть их отцом, язык не поворачивается.

В нашем случае перестанет. Не позволю ему влиять на детей. Учить их вранью и предательству.

Но не все сразу.

Разговор между Сержем и детьми определенно состоится. Когда он вернется. Хоть это принесет новые проблемы, потому что теперь я прекрасно знаю, как Серж умеет вешать на уши лапшу высшего качества.

- Ба? Ты тоже против папы? – Витя обращается к свекрови.

- Мне стыдно, что у меня такой сын. И я очень не хочу, чтобы вашей матери было стыдно за вас. А вы уже на полпути к этому, - изрекает учительским тоном.

Позади нас раздается шуршание. Дружно поворачиваем голову. Из шкафа показывается голова Роди.

- Мне в туалет, - сообщает нам. Выбирается из своего укрытия.

Идет, глядя перед собой. Но полпути резко останавливается и тычет маленьким пальчиком в Адама.

- Это черт! Нельзя слушать чертей! Они все врут! – голос наполнен каким-то суеверным ужасом, что ли.

Выпалив это, Родион не ускоряя шага, выходит из комнаты.

- Что это с ним? – не удерживаюсь от вопроса.

Знаю, что не мое это дело. Но очень уж необычная реакция Родиона на Адама.

- Это вопрос к сестренке, она и не тому ребенка научит, - ведет плечом мужчина.

- Ребенок все чувствует! Черт и есть черт! – фыркает каракатица.

- И я вернулся насовсем, - хрипло смеется, - Представляешь, какое сейчас веселье начнется, сестренка?

- Все. Нам тут делать нечего, - прерываю их перепалку. – Надеюсь, больше не увидимся, - обращаюсь к Виолетте.

Хочется добавить еще несколько колкостей, но сдерживаюсь. Сейчас тонкая грань, когда дети осмысливают перемены и не стоит бередить их души лишний раз.

- Ритулечка, Витюш, заходите в любое время, - поет сладким голоском.

- Пока, - безэмоционально бурчит дочь.

Витя просто качает головой и идет за нами.

- А вот мы с тобой обязательно встретимся, - заявляет Мирослава с ядовитой улыбочкой.

- Хватит меня уже запугивать! – пищит Виоетта.

- Я провожу, - вызывается Адам.

Выходит с нами в коридор.

- Ксения, вот мой номер, - протягивает мне визитку. – В ближайшее время хотел бы с вами встретиться.

- Спасибо, - принимаю картонку. Правда еще не знаю, стоит ли мне общаться с этим человеком. Потом немного подумав и понизив голос, добавляю, - За детей спасибо.

- Если она вам не позвонит, - Мирослава обращается к Адаму, - Звоните первый, - на прощание одаривает его многозначительным взглядом.