Глава 41

- Какое еще счастье, Мирослава? – выгибаю бровь. – Ты вроде мелодрамами не увлекаешься.

- Я вижу то, что ты пока разглядеть не в состоянии. Твои эмоциональные потрясения делают тебя в некоторых вопросах слепой, - снова включает свой учительский тон.

- Ты себя слышишь? Сватать мне едва знакомого мужика? И кто? Ты! – осудительно качаю головой. – Прошу не забывать какую он носит фамилию.

- Я с Сергеем и ты, кстати, тоже носим одну фамилию. Так что? – тут же парирует.

- Ай, - отмахиваюсь. – Не о чем говорить. Помог. Спасибо. На этом все.

- Позвони, - не унимается.

- Возможно, позвоню, - соглашаюсь. – Но не надумывай там себе ничего. Мне информация нужна. Серж вернется и с рук мне моей выходки не спустит.

- Странно что еще не объявился.

- Чем дольше его не будет. Тем лучше.

Свекровь готовит грибной суп, меня же отправляет отдыхать. На все мои попытки остаться на кухне и помочь, реагирует своим убийственным взглядом. Даже я ему сопротивляться не умею.

В очередной раз задумываюсь, как у такой мировой женщины родился такой гнилой и изворотливый сынок? В отца пошел? Так Эдуард вроде бы ранее не был замечен в подлости. Сколько его знаю, только хорошее про него могу вспомнить. Мужчина своеобразный, но ко мне и к детям всегда отлично относился.

Я родителей Сержа как семью свою в сердце приняла. Моих родителей ведь не стало, и я тянулась к их теплоте, которую Мирослава и Эдуард давали мне в избытке.

А если сын в отца пошел, и Эдуард тоже многое скрывает под личиной добродетели? По душе когтистые лапы скребут, от очередной мысли. А что, если в том давнем деле со студенткой и взятками он был виновен?

Сразу тошно от этой мысли становится. Если надумываю гадости на невинного человека?

И тут же сама себе отвечаю, не такой уж он невинный. Он мне так проникновенно врал про родственницу Ви. Убеждал самозабвенно, едва не клялся. Этого я никогда не забуду и как прежде к нему относиться не смогу. Так что и Эдуар, как и его сын раскрылся с иной стороны.

А степень его вины в другом, уверена раскопает Мирослава. Спуску своему мужу она не даст. Так что мне остается только подождать результатов ее расследования.

А вот с Сержем разбираться буду уже лично. И я готова. А беременность лишь сил придает, потому, как я сделаю все, чтобы малыш родился в нормальной обстановке и над ним не висела угроза.

Эти мысли успокаивают, дарят умиротворение, после потрясений, волнений, боли и напряжения. Внутренние пружины расслабляются.

Пока я пребываю в сладкой дреме, выключив все мысли, Мирослава после готовки занимается с детьми уроками.

Мне аж неудобно, что я как тунеядец валяюсь. На что я получаю ответ:

- Тебе надо набираться сил и отдыхать.

Что ж я так и поступаю. Не так физически, как внутренний ресурс восстанавливаю.

Вечером свекровь уходит. Сто раз переспросив, не нужно ли ей остаться, и попросив меня звонить по любому пустяку, даже просто поговорить.

Измена Сержа и ее изменила, раскрыла в ней трепетную заботу, нежность, которая ранее всегда пряталась за ее стальным характером.

Проводив Мирославу, возвращаюсь к себе в комнату. С детьми говорить пока нет смысла. Они должны обдумать случившееся, принять правду и да, сделать свои выводы.

Раздается легкий стук в дверь, просовывается голова Риты. А я ведь только о них думала.

- Ма?

- Что, Рит?

- Ты голодная? Я тебе поесть разогрела.

- Неужели? – не скрываю удивления в голосе.

Дети у меня часто разогревают себе и помогают мне по дому. Они не неженки и не избалованы в этом плане. Но сегодня я такого меньше всего ожидала. Полагала они там оплакивают уход их нерадивого папаши.

Да, я зла на них. Потому дома и ограничивалась общими фразами. Боялась сорваться. Мне реально нужна была их поддержка, а они поехали к Ви.

- Тебе надо хорошо питаться. Если не ради себя, то ради маленького, - дочь переминается с ноги на ногу. – Хочешь, я тебе в комнату принесу?

- Я вполне могу спуститься, Рит, - отвечаю сухо.

- Тогда идем, пока не остыло, - видно, что дочери неловко, она крутится, топчется на одном месте. – Я еще и гренки сделала с сыром, как ты любишь.

- О ну это уже ты точно в цель бьешь, - не сдерживаю улыбки.

Гренки с сыром – это моя слабость. Обожаю их и ничего с собой поделать не могу. Для меня это одна из самых вкусных вещей, особенно если хлеб такой как я люблю.

- Я хотела сделать приятное, - слабо улыбается, нерешительно подходит, берет меня за руку и ведет на кухню.

- Витя что делает? – усаживаюсь за стол, где действительно стоят гренки, разогретый суп.

- Читает, им там много задали, - Рита взгляд отводит.

Ясно, значит Виктор все по своему папке сохнет. Обидно. Больно.

Но я терпеливая. Справлюсь.

Откусываю гренку и жмурюсь от удовольствия:

- Ммм… спасибо, Рит.

- Вкусно? – стоит около стола и с удовольствием наблюдает как я ем.

- Еще бы! Не составишь мне компанию?

- Еще спрашиваешь! - дочь тут же берет себе тарелку и садится рядом. – И суп у ба отпадный получился. Но у тебя лучше.

- Не льсти мне. Грибной суп – это одно из коронных блюд вашей бабушки, - с наслаждением отправляю ложку в рот.

- А ты с любовь готовишь. Ты все с ней для нас делаешь, - лицо дочери мрачнеет. Она вскакивает со стула и меня за шею обнимает. – Прости, ма! Прости! На кой нам эта птичка сдалась… она пафосная… она никакущая… А ты для нас все… Ма, мы такие придурки с Витькой, - и рыдает в голос.

- Ритусь, я люблю вас, - прижимаю дочь к себе. У самой слезы на глазах.

Так и замираем обнявшись. Рита зарывается носом в мои волосы, вздрагивает.

- Не плачь. Я же с вами, - у самой дыхание спирает, от переизбытка эмоций.

- А мы с тобой… - запинается. – А Витька, ну ты же понимаешь, девочки быстрее мальчиков соображают… Он тебя любит… но…

- Я все понимаю, Рит, - прижимаю дочь крепче.

Остаток вечера провожу вместе с Ритой. Выплакавшись, доев ужин, мы отправляемся смотреть фильмы. Болтаем о ее друзьях, наших планах на ближайшие дни, о вещах, не задевающих больные темы.

Виктор предпочитает отсидеться в своей комнате. Что ж его выбор.

Засыпаю я быстро, спокойная и умиротворенная. Мне удалось отгородиться от проблем и дать своим мозгам эмоциональную разрядку.

Когда утром просыпаюсь, на столе меня ждет завтрак. Витя со мной сухо здоровается, дочь расцеловывает в обе щеки. Замечаю, что на брата она косо смотрит. Между ними пробежала черная кошка, а точнее их гнилой папаша. А это впервые. Дети всегда и во всем были дружны.

Из-за надутого Виктора завтрак проходит в напряженном молчании. После мы собираемся, и я отвожу детей в школу.

- Сделайте так, чтобы я не волновалась, - говорю им, строго глядя на Виктора.

- Побега не будет. Слово даю, - одаривает меня хмурым взглядом.

- Надеюсь, - вздыхаю.

Виктор выходит из машины и не дожидаясь сестры идет к зданию школы. Дочь подходит ко мне, чтобы поцеловать.

- Люблю тебя, ма, - виновато улыбается.

- И я вас…

Смотрю вслед детям, пока они не заходят внутрь. Возвращаюсь к машине и стараюсь настроиться на непростой день. Еду не к себе на работу, а к Сержу.

Очень надеюсь, что он еще не успел вернуться. По каким причинам его так долго нет, мне даже не интересно. Для меня – это подарок.

Направляюсь сразу в кабинет к правой руке мужа.

- Добрый день, Демьян!

- Неожиданно! Добрый! – мужчина тут же поднимается со своего кресла. – А где твой муженек?

- Я вместо него, - подмигиваю. – И мне нужна вся текущая бухгалтерия и лучше в комплекте с вашим главным бухгалтером.