Глава 45

Вместо спокойного вечера, общаюсь с полицией, пишу заявление, делюсь своими подозрениями. Рассказываю, что все пути ведут к почти бывшему мужу. Но это в моей голове они ведут, а так доказательств у меня нет. А Серж вряд ли это делал лично.

Смотрю на квартиру, в которой каждая вещь выбиралась с любовью. Тут было столько радостных моментов, сюда мы приносили детей из роддома, тут они говорили свои первые слова, делали первые шаги. Я безумно любила эту квартиру, подарок родителей, которых уже нет со мной. И он об этом знал, потому и ударил так. Серж изучил мои болевые точки и именно по ним бьет.

Конечно, внутри все кровоточит. Я будто стою на руинах своей жизни. Моя квартира больше не моя крепость.

Когда полицейские заканчивают, понятые подписывают протокол, соседка описывает «ремонтника», другие соседи рассказывают про шум, наступает давящая тишина.

- Мам, какой кошмар, - Рита прикрывает рот ладошкой, заходя в квартиру.

- Да, - соглашаюсь. В горле колючий ком.

- Можно посмотреть, что с моей комнатой? – голос дочери дрожит, ей тоже жутко видеть квартиру, в которой она выросла в таком состоянии.

- В ваших с Витей комнатах все в порядке их… не затронули, - отворачиваюсь, закусывая губу.

- Мда… кто это мог сделать? Их же не найдут? – сын садится посреди руин, подтягивает колени к груди и упирается в них подбородком. – И как все это исправить? Как нам вообще тут жить?

- Вить, не думаешь, что маму надо поддержать? – дочь упирает руки в бока, и смотрит на брата… с неприязнью смотрит… Никогда ранее так не смотрела.

- Так я ж не против. Мам, это реально трешак, - вздыхает. – Мы в этих руинах спать будем?

Ответить мне не дает телефонный звонок. Номер неизвестен.

- Слушаю, - принимаю вызов.

- Ксю, ты как цела? Как дети? Вы не пострадали? – меня едва не выворачивает, от наигранно встревоженного голоса Сержа.

- Тебе еще хватает наглости звонить!

- Я как узнал, сразу вам позвонил, - делает вид, что не слышит моего тона.

- И откуда же ты узнал?

- Неважно. Ты лучше скажи, чем я могу помочь? Вам есть где переночевать? Можете ко мне приехать, я буду вам только рад, - голос слаще патоки.

- К твоей Ви и Роде и заживем все дружной семейкой? – огрызаюсь.

- При чем тут они? У меня есть для вас прекрасный дом. Можно сказать подарок. Тут и детям раздолье, и нам с тобой простор для примирительных забав, - понижает голос до интимного шепота.

- Ты разрушил мою квартиру, и теперь зовешь в свой дом? Как благородно, ничего не скажешь, - сжимаю руки в кулаки. С каким бы удовольствием я его сейчас придушила.

- Я?! Твою квартиру?! Там же наши дети! Ксю, я бы такое никогда не сделал! – возмущается почти реалистично. – Хоть ты потрепала мне нервы и заставила многое пережить. Но я все равно за наше примирение. У нас с тобой семья.

- У нас с тобой будет суд и развод. И не думай, что тебе сойдут с рук твои делишки, - говорю тихим стальным голосом.

- Смешно, Ксю. Ты и меня запугиваешь, - ехидно смеется.

- Я запугиваю? Ну что ты Сергунь. Предупреждаю. Что ты посеял, то и собирать будешь, - отключаю вызов.

Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Успокаиваюсь. Мне нельзя нервничать. Ребеночку могу навредить. Серж ни одной моей нервной клетки не заслуживает.

Звоню Мирославе узнать все ли у нее хорошо. Дома у нее порядок, Эдуард под дверью, она в квартире. В общих чертах рассказываю, что произошло.

- Я его за бубенчики подвешу, - выкрикивает злобно. – И папаше его сейчас устрою. Пусть сознается мне во всем!

- Угомонись. Подвесить надо, но грамотно. А нервы в нашем деле не помогут, - после жесткой нервотрепки, вдруг внутри штиль ощущаю, перегорела.

Свекровь к себе нас с детьми звала. Но я отказываюсь. Там под дверью Эдуард, а он в нынешней ситуации у меня со шпионом ассоциируется.

- Папа нас к себе звал? Почему мы не поехали? – спрашивает сын.

- Потому что с папой мы больше жить не будем. Ни при каких условиях.

- А как нам тут жить? – Витя хмурится.

- Ваши комнаты не пострадали. Замок сосед уже поменял. Никто сегодня к нам не придет. Ты иди к себе, а я с Ритой переночую, - отвечаю, поднимаясь по лестнице наверх.

Серж что хотел, то уже сделал. Ему нет смысла еще раз кого-то сюда подсылать. Тут мне оставаться не страшно. Конечно, завтра придется приводить квартиру в более мене жилой вид. Нанимать людей, ремонт, новая мебель. Но об этом завтра. Устала…

Ванная комната на втором этаже, к счастью, не пострадала. Времени не хватило, или про нее забыли? Не знаю. Плевать. Принимаю душ. Закутываюсь в простыню из комнаты дочери. У меня реально ни одной целой вещи.

Проверяю сына. Он лежит в кровати. Делает вид что спит.

Дочь сидит за своим столом. Кусает губы и смотрит на меня затравленно.

- Что-то хочешь сказать, Рит? – мгновенно понимаю ее состояние.

- Да… но тогда я буду стукачкой…

- Родная, - присаживаюсь около нее на корточки, - Ты своим откровением можешь предотвратить трагедию. Видишь, что сегодня произошло.

- Это папа сделал? – смотрит затравленно.

- Вполне вероятно. Но у меня нет доказательств.

- Ты только не говори Витьке, что я сказала, - понижает голос до едва уловимого шепота.

- Милая, я тебя конечно же не выдам, - сжимаю ее руку.

- Витя сегодня с папой общался, - выдает и зажмуривается. Будто боится своих же слов. – Ой, капец, я никогда Витькины тайны не выдавала… Он меня не простит!

- Он не узнает, Рит, - притягиваю дочь к себе. – Не переживай.

- Они по телефону общались?

- Нет. Папа приезжал в школу. Витя на одном уроке не был. Но мамочка, я потом узнала! И я папу не видела честно-честно! – складывает руки домиком.

- Верю, родная. Все хорошо, - глажу ее по голове.

А мысли крутятся вокруг того, что Серж наплел Виктору. Выводы у меня не утешительные…

Дочь еще долго не может заснуть. Говорю с ней на отвлеченные темы. Пытаюсь убрать ее тревогу. Она испугалась не так погрома в квартире, как того, что сдала брата.

Мои дети были реально дружны. Одна команда. Друг за друга горой. А теперь между ними пробежала черная кошка. И виноват в этом только Серж!

Когда Рита засыпает, я и сама проваливаюсь в сон. А в пять утра у меня начинаются новые испытания.

Сработали пожарные сигнализации почти во всех моих магазинах. Немного позже я выясняю, что от моих магазинов практически ничего не осталось.