Глава 44

День напоминает бег по огненному колесу. В трех местах проверки. Незаконные. Необоснованные. Но я не могу разорваться и быть сразу в каждом месте. А наглые инспекторы кошмарят моих сотрудников, запугивают их.

Звоню адвокату. Поочередно решаю вопросы. У меня чистый бизнес. Ничего криминального. Но при желании всегда можно найти к чему прицепиться, особенно если уж очень тщательно стараются. В одном из магазинов, где у меня работает молодая продавщица, санэпидемстанция доводят ее до нервного срыва. Девушка рыдает, кричит об увольнении. И пока я добираюсь на место, она перепугана, дрожит как осиновый лист. Как можно так запугать человека, что на мои разумные доводы она реагирует только плачем!

Я угрожаю судами. Веду себя уверенно. Мне нечего скрывать. Адвокат, два бухгалтера мой и Колесова, отбиваются вместе со мной.

В обед еду забирать детей. Саму трясет. Как бы я ни старалась сохранить самообладание, но и меня начинает потряхивать.

Дети, к счастью, ждут меня у ворот. Хотя бы тут без неприятных сюрпризов. Везу их в бассейн. А дальше снова бег по огненному колесу.

Оказывается, не так просто отвоевать свое право на бизнес, если тебя заказали. А что это происки Сержа у меня сомнений нет. Никогда ранее я не имела проблем ни с одной инстанцией. Я очень щепетильна, всегда все проверяю и никогда не иду против законов. Но кого это волнует?

К концу дня, стараниями адвоката, которому должна отдать должное – он реально профессионал, мы отбиваемся от первой атаки. Все проверяющие уходят практически ни с чем. Но радости у меня нет. Мне кажется, это какая-то прелюдия, к чему-то гораздо большему…

Забираю детей из бассейна. Еще и опаздываю. Предупреждаю, конечно. Но Рите и Вите приходится ждать меня в кафе на первом этаже. Ничего критического, но неприятно.

Я хотела попросить свекровь о помощи. Даже позвонила ей. Но не успела ничего сказать, как услышала от Мирославы, что у нее проблемы в институте. Несколько студентов написали на нее жалобы, пришли их родители, и у нее там вечер разборок в деканате.

Неужели Серж и за собственную мать взялся?

Если так, то он упал еще ниже в моих глазах. И я подозреваю, предел его падения еще не пройден.

- Мам, у тебя все хорошо? – спрашивает Рита, пытаясь поймать мой взгляд в зеркале заднего вида.

- Устала. Замоталась. Работы много.

Сказать им, что устроил их отец… так это будет выглядеть наговорами. У меня ни одного доказательства, кроме собственной уверенности.

Боюсь, что такими разговорами только настрою их против себя.

- Одной тяжело со всем справляться, - изрекает сын, с интонацией жутко напоминающей Сержа.

- Справлюсь, - отвечаю сухо.

На Витю я снова злюсь и ничего с собой поделать не могу. Я уверена – он общался с отцом. А мне ничего не сказал. Конечно, я могу взять его телефон, заставить признаться. Но снова сыграю против себя, выставлю себя не в лучшем свете.

Я подожду. Он все равно скоро проговорится. Долго держать это в себе сын не сможет. Не в его характере.

Если я думала, что на этом мои приключения на сегодня закончились… как же сильно я ошибалась.

Подъезжаю к дому. Поднимаемся с детьми на нужный этаж. Застываю на пороге. Дверь в нашу квартиру приоткрыта. Видимых следов взлома не вижу, но все же…

- Стойте! Не входите! – кричу детям и прижимаю их к себе.

Кто-то может еще находится в квартире. Безопасностью детей я точно рисковать не намерена. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Звоню в полицию. Пусть приедут, и все зафиксируют. Хоть, я понимаю, что сейчас квартира пуста… но все же, лучше так.

- Мам, это грабители? – округляет глаза сын.

- Наверное… полиция разберется.

- У нас же сигнализация! – шепотом говорит дочь. – Папа говорил – она самая лучшая и современная…

Действительно сигнализацию устанавливал Серж и распинался в том, что это последнее слово техники, что муха к нам без разрешения не пролетит.

- А что у вас тут происходит? – из двери напротив высовывает нос соседка.

- Кто-то проник в квартиру. Вы никого не видели? – спрашиваю женщину.

- Так у вас же ремонт, - хмурит брови.

- С чего вы взяли? – восклицаю резко.

- Так мне ваш работник сказал, когда я пожаловалась ему на шум. Такой наглый еще говорит, время не позднее, имеем право.

- А мне почему вы не позвонили?!

- Так ремонт же у вас, - разводит руками. – Ксения, вы меня знаете, я ругаться не люблю. Решила потерпеть.

- Ладно, тяжело вздыхаю. - Ждем полицию.

- Проходите ко мне, чего будете на пороге стоять, - тут же предлагает.

От предложения не отказываюсь, в основном из-за детей. Они устали и им явно не стоит стоять под порогом. И вдруг еще сохраняется опасность? После рассказа соседки мне уже страшно заходить в собственную квартиру, боюсь того, что могу там увидеть.

Соседка проводит нас на кухню. Принимается готовить бутерброды и чай.

Полиция приезжает через сорок минут. Я оставляю детей с соседкой. Таисию я знаю много лет. Это одинокая и воспитанная женщина, за детьми уж точно присмотрит.

На вызов приехали двое полицейских. Они представляются, а я не слышу, от нервов в ушах шум. Они входят в квартиру. Я за ними.

Темнота. Ничего не видно, но что-то хрустит под ногами. Кто-то из них зажигает свет. Ахаю, не сдерживая возгласа.

Мой коридор напоминает руины. Пол устлан обломками тумбочки, стульев, вся моя обувь искорежена, кроссовки разорваны, туфли без каблуков и порезаны, ни одной целой пары. Верхняя одежда тоже все на ошметки.

Но, что примечательно, обувь детей осталась нетронутой.

Полицейские заглядывают на кухню. Там вообще не пройти. Вся техника разбита, пол усыпан осколками посуды. Кажется, нет ни одного целого предмета на кухне.

- Мда, - чешет подбородок полицейский.

Гостиная мало чем отличается от кухни. Посреди комнаты наша разбитая плазма, а вокруг руины мебели.

- Наверное, грабители деньги искали, - выдвигает версию полицейский.

- Нет… - мотаю головой. – Не ограбление…

Они пытаются у меня что-то расспросить. Ничего не слышу. Снова в ушах гул.

С трудом передвигая ногами, поднимаемся наверх, моя спальня усыпана обрывками моих вещей, кровать, шкаф, стулья, кресла, стол, сломано все. Я уверена из моих вещей не уцелело ничего.

А вот комнаты детей в полном порядке. Там ничего не тронуто. Их вещи в целости и сохранности.