Глава 54

- Сделай, - подхожу к окну и смотрю в темноту. – Я всегда рада поговорить, Вить.

Небо ясное, темное, ни одной тучки, новый месяц светит ярко, а вокруг него звезды. И эти звезды так напоминают глаза Адама. На мгновение кажется, что он реально смотрит на меня. Так хорошо становится, словно заботливо укутал пледом.

- Мам, а ты думаешь поговорить с папой? Может, время уже пришло? – спрашивает с надеждой.

- Вряд ли нам есть о чем говорить, - своим вопросом, сын возвращает меня на землю. Окунает в выгребную яму правды.

Когда я соберусь с мыслями, разложу все по полочкам в своей голове, я поговорю с детьми, расскажу им смягченную версию правды. Попробую объяснить, что отца больше в их жизни не будет.

Но сейчас мне самой надо все переварить.

- Папа тебя очень любит. Он переживает. Он купил нам дом и очень хочет, чтобы мы жили одной большой семьей, - не оборачиваюсь, слышу жалобный голос сына.

И за это презираю Сержа еще сильнее. За то что теперь детям предстоит пережить травму. Для них он все годы был отцом, и теперь им придется осознать, насколько это низкий человек.

- Папа любит только себя, Вить. Он поступил очень нехорошо по многим вопросам, - я тоже стараюсь быть сдержанной.

- Если он и совершил ошибки, то ему жалко. Ему плохо без нас, - сын едва не плачет.

- Вить… я понимаю, что тебе сейчас не легко, - оборачиваюсь, подхожу к сыну и обнимаю его. – Обещаю, я сделаю все, чтобы мы справились…

Он обнимает меня в ответ.

- Мам… - всхлипывает. – А с кем ты провела вечер?

- С хорошим знакомым, он помогает мне во всем разобраться.

- Настраивает против папы?

- Нет, Вить. У меня есть своя голова на плечах, и никто не может меня настроить.

- Ладно, - освобождается из моих объятий. – Я тут твой любимый чай сделал.

- Спасибо, - сажусь за стол, сын ставит передо мной кружку чая, вазочку с печеньями и конфетами. – Придет время, и ты все поймешь, - вздыхаю, обнимаю кружку двумя руками.

- Или ты, - садится напротив, берет печеньку и надкусывает.

- Как вы тут без меня? – решаю сменить тему.

Сержа мне уже с головой хватило. Передоз конкретный.

- Нормально. Ба нас с уроками замучила, покормила, все, как всегда, - продолжает уминать печеньку, запивая чаем.

- Ой, мама, ты пришла! А я не слышала! – в кухню влетает Рита. – А цветы какие! – тут же засекает букет.

- Ты чего приперлась! – недовольно хмурится сын.

- Вить, ты чего! - шикаю на него.

- Ничего, - скрещивает руки на груди.

- Мам, не обращай внимания. Его попустит, - отмахивается дочь.

- Ксения, с возвращением, - Мирослава стоит на пороге кухни, подмигивает мне.

- Ага, - видя свекровь, мгновенно мрачнею.

Мне придется ей рассказать, что она столько лет жила с изменщиком. Скрывать подобное я не буду. Она должна знать. Я бы тоже хотела знать правду про своего мужа как можно раньше.

И мне придется причинить ей боль. Это удручает.

- Как же пить хочется, жуть, - Рита подходит ко мне. – Я рыбы соленой наелась, теперь сушит, - она берет у меня кружку из рук. – Мам ты не против, чай хочу!

- Нет, конечно, - рассеянно киваю.

Рита обожает соленую рыбу. А Витя ее терпеть не может. Такие разные, такие любимые дети. Вопреки злости на сына, он мой родной, я так хочу, чтобы он все понял. Но как донести до него истину?

- Не пей! – из раздумий вырывает отчаянный вопль сына.

- Чего? – дочь смотрит на него растерянно.

Сын в мгновении ока оказывается рядом с сестрой и выбивает у нее кружку из рук. Она падает и разбивается на осколки…

- Вить, что происходит? – смотрю на сына в недоумении.

- Совсем сдурел? – дочь крутит пальцем у виска.

- Виктор! – преподавательский строгий голос свекрови. – Объяснись!

- Я… я… больше не могу, - сын падает на пол рядом с осколками, закрывает лицо ладошками и начинает завывать.

Опускаюсь рядом с ним.

- Вить, встань. Поранишься! – пытаюсь поднять сына, но он воет как не в себе.

- Не могууу… - только и слышно.

- Что ты не можешь? – Рита крутится вокруг нас.

- Осторожней, осколки! – говорю дочери, пытаясь поднять сына.

- Я сейчас уберу, - суетится свекровь.

- Мам! Он… он сказал, что если не будет ребенка… что его еще нет… то ты вернешься… то все будет как раньше… как раньше… понимаешь… - захлебываясь слезами, заикается, бессвязно бормочет…

- Кто сказал? Папа? Что сказал? – эмоции мешают сосредоточиться и все понять.

- Витька! Что ты хотел сделать? – дочь наклоняется к нам и начинает бесцеремонно трясти брата за плечи. – Говориии!

- Я хотел как лучше… это же не… не… папин ребенок… это от любовника…

- Витя! Что ты несешь? – поднимаю голову сына, вглядываюсь в его лицо.

- Папа дал мне таблетку. Сказал, что так я помогу решить все проблемы. И все будет как прежде… - губы трясутся, слезы градом, в глазах страх.

- Стоп. Ты в чашку мне подсыпал… - дальше говорить не могу, дикий спазм сдавливает горло.

- Ребенка еще нет… нет же…

- Виктор, есть ребенок. Есть! – кричу, не в силах совладать с эмоциями. – Ты едва не убил своего брата! Понимаешь! – беру его за руки. – Вот этими руками ты едва не стал убийцей!

Жестоко. Знаю. Но иначе не могу.

Меня подкидывает на волнах боли. Ненависти к человеку, который толкнул сына убить своего брата…

Как? Мой мозг отказывается это принять… Не могу…

- Я не убийца! – орет сын.

- Убийца, Виктор! – свекровь рыком ставит его на ноги. – Ты хотел убить брата! Твой отец соврал. Мама носит в животе его сына. Твоего брата. Подумай. Осознай, - встряхивает его, - Что ты только что мог сделать. Как бы ты потом с этим жил?! А?!

- Витя! Не верю! – Рита прижимает ладошку к губам, из глаз дочери капают крупные слезинки, в глазах неверие. – А папа… он тебе это сказал?! Убить нашего брата?! Ты повелся?!

Витя стоит, опустив голову, смотрит на осколки чашки, на расплывшееся пятно от чая, его трясет, он мотает головой и ничего не говорит.