Глава 1

Работать в больнице — уже стресс. Работать в детском отделении, где находятся отказники-младенцы — двойной стресс.

Когда я еще не достигла статуса материнства, я всегда относилась к историям, где участвуют дети, эти невинные души, не умеющие за себя постоять, очень эмоционально. Я надолго выбивалась из колеи.

Люди жестоки, и это хорошо видно по тому, что мы видим здесь. Не там, где показывают по телевизору. Это происходит за стенкой, перед нашими глазами.

Став матерью, я стала думать об этом еще глубже и масштабнее.

Прошло одиннадцать лет с момента, как я начала работать в больнице и стала мамой, а мое сердце по-прежнему сжимается и рыдает, стоит услышать новую историю.

Это утро начиналось, как обычно, но в итоге запустило цепочку событий, которая изменила не только мою жизнь.

— У тебя плохое настроение? — спрашивает муж, стоит ему появиться на кухне, где я готовлю завтрак ему и дочери, потому что у самой нет аппетита, и я решила ограничиться только кофе.

— Почему ты так решил? — оборачиваюсь и смотрю, как он забирает свою чашку, наполненную кофе с подставки кофемашины.

— Когда ты стоишь задумчиво, значит, ночь прошла не очень гладко. Тебя что-то беспокоит?

Он спокойно проходит рядом и, проведя по спине ладонью, занимает свое привычное место за столом.

— Даже не знаю, — выключаю плиту и протираю автоматически столешницу вафельным полотенцем. — Просто, как-то…

Слова никак не складываются в предложение, потому что мне сейчас как-то сложно описать эмоциональное состояние. Я и сама не знаю, что это за тяжесть прямо в животе крутит мои внутренности.

— Я понял по твоей речи, — слышу, как муж усмехается. — Скоро отпуск, вот и отдохнешь.

— Ты прав, я слишком устала, — убираю за ухо выбившуюся прядь и набираю в тарелки яичницу.

— Алиска еще не встала?

— Думаю, скоро выйдет, наряжается небось.

— В школу особо не нарядишься, мама, — доносится ее голос, затем хлопает дверь.

— И тебе доброе утро, — Гриша смеется, смотря на нее.

— Доброе утро, семья. Напомните, почему я обязана ходить на эту дурацкую практику?

— Потому что обязана, — ставлю перед ней тарелку, затем напротив мужа. — Это устав школы. И что за выражения?

— Дурацкая? Пап, это разве мат? — тут же ищет поддержки у отца.

— Это не мат, но не лучшее слово для выражения своих мыслей, даже если они гневные.

— А мы что аристократы?

— Тебе десять или тридцать?

— Нормальное слово, у нас в классе… — начинается обычная песня, которую я заканчиваю на первой ноте.

— И я не желаю этого слышать, кто и как говорит в твоем классе. Я им не мама. Моя дочь ты.

— Я поняла, — Алиса сдается и отступает.

— Спасибо. Приятного аппетита.

Школа находится рядом с нашей пятиэтажкой, поэтому мы с дочерью прощаемся на углу. Я прослеживаю ее путь еще несколько минут, затем иду к гаражам, где стоит наша машина, и куда заранее ушел Гриша.

Когда я подхожу, он уже закрывает ворота.

— И все же, нам нужен дом.

— Ты же видел ценник. Тебе придется продать Алексею половину своего вклада в вашу мастерскую, и то я сомневаюсь, что хватит.

— Знаю, знаю. Может ипотеку?

— Гриш, нет… Это не вариант. Мы эти два миллиона, будем выплачивать до пенсии. Ни сбережений, ни отдыха.

— А куда мы обычно ездим отдыхать?

— Вот именно. А так даже мечты не останется.

— Ну, давай уже, садись.

Он смеется и занимает свое место с водительской стороны, а я с пассажирской.

Мы простые люди с мужем. Я медсестра в больнице, а они с Алексеем, открыли не так давно мастерскую по ремонту и обслуживанию машин. Долгое время они работали на других, теперь работают на себя. Послужило плюсом их хорошее умение в этом деле и приличное количество постоянных клиентов, которые теперь приходят именно к ним. В перспективе еще поставить рядом магазин автозапчастей, но это будет пока еще не скоро. Вложенные средства, пока что не отбили.

С семьей Леши мы очень дружны. Его жена Лиза — моя самая близкая подруга. Хотя о детях не скажешь, что они друзья. У нас Алиса с характером. У них сын, Виталий, тот еще задира. Но мы все уверены, что это их самих забавляет: склоки, препирательства и примирения.

— Как там дела на сегодня?

— Да вот, оборудование заказывали же, должно прийти. Будем пробовать им работать.

— Отлично. Твой брат согласился работать?

— Думает, — фыркает муж. — Как будто где он сейчас лучше.

— Ну, он никогда не славился скоростью своих решений.

— Ладно. Найдем другого. Вон, где у Саныча работали, часто приходили туда парни с руками.

— Согласна.

Попрощавшись с мужем, я пересекаю территорию больницы. С утра жары еще нет, поэтому всегда прогулочным шагом это делаю. У нас рядом стоит детская площадка с качелями и длинными дорожками, которые украшены деревянными перекрытиями в виде прямоугольных туннелей и оплетены растениями, что делает это место очень зеленым и красивым. Не говоря уже о фонтане и высаженных цветах по периметру и в центре.

Войдя в больницу, я тут же сворачиваю в свое крыло. Летом чаще всего делают ремонты, если выделяется бюджет. У нас в отделении он уже был, и потому, приходить сюда стало еще более приятно.

Переодевшись в свою униформу, я здороваюсь с коллегами, и как раз в ординаторскую входят девчонки с ночной смены. Гул в комнате нарастает, а значит, рабочее утро началось.

— Слышала уже? — Настя протискивается ко мне поближе и берет свою чашку кофе, которую я для нее сделала.

— Ты о чем? Что тут? Такой шум поднялся.

Я надеюсь на какие-то сплетни или что-то такое, но она, очевидно, говорит о другом.

— Ночью ребенка доставили, — отвечает и скидывает халат.

— Только не говори о…

— Не не, наши парни поработали хорошо. В другом дело, ей всего девять месяцев, — говорит, понизив голос. — Мамашка избила до полусмерти, представляешь?

Я чувствую, как горечь оседает на языке и меня начинает мутить.

Вот почему я так подавлена часто. Потому что ты работаешь в этом месте и просто не знаешь, что ждет тебя очередным утром.

Дети. Самые беззащитные существа. Кто может причинить им боль? Как назвать этих людей?