Глава 10

Все изменилось в новую встречу. Аня с радостью ползла навстречу Матвею и обнимала его, а после и не думала спускаться с заботливых отцовских рук. Он стал для нее «своим». Так и должно быть, тем более они оба прошли каждый свой ад, как бы ужасно это ни звучало.

Оставив их, я пошла к Софии Николаевне.

— Можно?

— Давай, — она кивнула, отвлекшись от монитора компьютера. — Чего там?

— Все в порядке. Ребенок полностью готов.

— Надо же, а прошло не так много. Думала, затянется это дело, — глава постучала пальцами по столу и взяла трубку телефона, быстро набрала номер и заговорила, когда ей ответили. — Люба, это София Николаевна из детской. Слушай, у нас тут дела пошли на лад, что нам делать?… Да, Лилия Александровна подтверждает… Угу, а дома там были?

Пока она кивала, я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Внутренне все сжималось. Не от волнения, а… там просто образовывалась дыра, и с каждой секундой она становилась больше.

Я буду скучать по ней… эта девочка тронула сама того, не осознавая, самую глубину моего сердца.

— Хорошо. Тогда ждем тебя завтра, — закончив разговор, она посмотрела на меня, но заговорила не сразу, словно оценивала ситуацию. — Ну и чего ты киснешь?

— Да, что-то устала немного, — зашевелила плечами, изображая боль в мышцах.

— Ага, ты мне это рассказываешь? Послушай, Лилия, ты поедешь с ними. Оценишь обстановку и с чистой совестью, с чувством выполненного долга вернешься в больницу, чтобы работать дальше. Ты меня услышала?

— Разумеется. Так все и будет, не переживайте…

— Я не переживаю, — она повысила голос и тут же покачала головой, затем поднялась из-за стола и отошла к подоконнику. — Когда я пришла сюда работать в тридцать с небольшим, мы только переехали с мужем и детьми в этот город, — я замерла и вжалась в стул, потому что глав ни разу не рассказывала о своей работе, а лишь призывала быть тверже и не раскисать. — Был такой бардак. Ты не представляешь, что творилось. Это отделение еще более-менее держалось за порядок, потому что здесь бывает проверок чаще, чем в остальных отделениях. Но были свои висяки-косяки. Никто не предупреждал меня о том, что это будет за работа. Работать в детском отделении — одно. Работать в отделении для отказников — другое. Первый год меня до инфаркта чуть не довел. Те два мальчишки у меня перед глазами до сих пор, — сердце забилось сильнее, а она отвернулась к окну. — Оказывается, когда мать устает от своих детей и хочет остаться одной, это не одно и то же, что прийти и просто отдать их в детдом. Это ведь гуманно, не так ли? Ну, посмотрят на тебя косо, какая разница. А ей почему-то было важно, избавиться от мальчишек по-своему, словно за это, никто не подумает осуждать. В домах на окраине стоят печки, которые топятся углем и дровами. Эта идиотка решила их там сжечь.

Послышался всхлип, и я не уверена, чей он был, мой или ее. Однако когда София Николаевна повернулась, она плакала, и в ее глазах было столько боли, что вынести было сложно.

— Тридцать лет работы в стенах больницы этой и других, а я помню их лица. Лица тех мальчиков, которые уже давно взрослые мужчины, — стерев со щек влажные дорожки, она посмотрела на меня. — Эта работа ломает всех, но если мы поддадимся и падем под тяжестью чужих преступлений над детьми, то работать тут будет некому. Возьми себя в руки и принимайся за работу.

— Хорошо, — сипло ответила ей и быстро ушла в сестринскую, чтобы привести себя в порядок.

Восстановив дыхание и обретя силы вернуться в палату, я сделала это и, увидев, как малышка весело играет с отцом, успокоилась.

«Она точно будет счастлива, а это главное».

— Ну что ж, — прервала нехотя их смех. — Завтра приедет представитель из органов опеки, и Аня поедет с вами домой.

— Уже? — мужчина засиял и, кажется, прижал к себе ребенка еще сильнее.

Если вспомнить, каким отрешенным был он в самом начале, то сейчас я бы сказала, что он окончательно принял своего ребенка и, возможно, посчитал это вторым шансом, подарком судьбы. Было ли это так? Наверное, да. Но в любом случае отец был вторым шансом именно для Ани, в первую очередь.

— Да. Она к вам привыкла и… я не вижу смысла затягивать. Через несколько дней к вам придет проверка, если вы сами не попросите помощи и все будет в норме и… в общем-то это все.

— Я, — он сглотнул и посмотрел потерянно. — Я очень рад.

— Все будет хорошо. Дети все чувствуют, и она в курсе, что с вами ей повезло.

Матвей посмотрел в доверчивые глаза своей дочери и прижал ее к себе, закрыв глаза.

Ощутив себя лишней, я встала и вышла снова, в палату к другим детям.

Меня окружила малышня. Они зажужжали, как рой ласковых пчел, нуждающихся в том, чтобы их услышали, и я улыбнулась, глядя на них всех.

На следующий день Матвей приехал в больницу за своей малышкой. В руках у него был новый костюм для Ани, маленькие топики, пусть она и не ходила даже, а еще кресло для перевозки детей.

— Готовы? — спросила, забирая вещи, чтобы переодеть девочку.

— Не знаю. Надеюсь, что да.

Любовь Евгеньевна, разговаривала с Софией Николаевной, а мы с Матвеем прошли в палату.

Аня играла в манеже и стоило ей увидеть мужчину, тут же подползла к поручням и встала, начав что-то лепетать.

— Знаете, думаю, вам будет лучше самому ее одеть.

— Хорошо, — даже не стал сопротивляться и, взяв обратно вещи, подошел к кроватке.

Наблюдая за ними, я лишь улыбалась. Было грустно, но такова жизнь. Радость оттого, что еще один ребенок получит заботливого родителя, перевешивала любую печаль.

Когда дело было сделано, Аня внезапно попросилась ко мне на руки, и я не могла ей в этом отказать.

Машина органов опеки была большой, но я попросила их позволить Матвею посадить малышку в его автомобиль, и чтобы не было паники со стороны ребенка, села с ними.

Лавируя в потоке машин и приближаясь к дому, мы молчали. Девочка смотрела по сторонам, трогала ремни, которыми была пристегнута к детскому креслу и не выглядела напуганной.

Мы остановились во вполне хорошем районе, почти на окраине города. Рядом были вся инфраструктура, детский сад и даже школа с поликлиникой.

— Это семейный район, — словно понимая мои мысли, сказал мужчина.

— Да, я вижу. Большой плюс для воспитания ребенка.

— Жена говорила так же, когда мы… покупали этот дом, — он сглотнул и полез в машину, чтобы отстегнуть ребенка.

На его руках она была такой маленькой. Возможно, она немного испугалась нового места. Потому что как только мы вошли во двор, Аня расплакалась и попросилась ко мне.

— Ну что ты, зайка. Все хорошо. Ты приехала домой.

Она всхлипывала и хваталась за мою шею, будто не хотела отпускать, а я так боялась разрыдаться… при них всех. Мне оставалось лишь улыбаться и храбриться, подбадривая, кажется, всех присутствующих.

Подойдя к крыльцу, дверь нам открыла молодая девушка, очень похожая на Матвея.

— Это Юля — моя сестра.

Она улыбнулась, но ее губы дрожали, а глаза стали влажными, когда Аня обернулась и посмотрела на нее.

— Здравствуйте… П-простите, — девушка быстро отошла от двери, пропуская нас.

Сняв обувь, я очутилась в светлом доме. Бежевые, выкрашенные стены. Красивый деревянный пол. Из коридора мы прошли в гостиную, не менее прекрасную. Здесь не было потолков под пять метров, и хрустальных люстр с кожаными диванами. Это был милый, уютный дом, созданный с теплом и заботой.

— Прекрасный дом, — воскликнула Люба, прохаживаясь туда-сюда, оценивая своими глазами.

— Согласна.

Матвей кивнул и указал на одну из дверей.

— Это… будет комнатой Ани.

Я сделала туда шаг и увидела, как дрожит рука мужчины, поэтому, пройдя внутрь спальни, встала к нему лицом.

— Все будет в порядке. Вы замечательный отец, и Аня это знает и чувствует.

— Спасибо вам, Лилия. Я правда благодарен.

К нам вошла его сестра и замерла в полушаге.

— Юля, это та самая медсестра — Лилия.

— Рада с вами познакомиться.

— И я с вами тоже. Рада встречи. Спасибо вам за нее… Я слышала о том, что она шла на контакт только с вами.

— Она умница, правда, Анют?

Девочка смотрела по сторонам и ловко перебралась на руки Матвея.

Он отошел к кроватке, показал ей шкафы, стеллаж с игрушками, а мы с его сестрой стояли в стороне.

— Для него это очень важно, — она не отрывала от них взгляд.

— Я знаю.

Девушка повернулась и посмотрела внимательным взглядом.

— Он вам рассказал?

— Да. И мне очень жаль, что в вашей семье произошло такое горе.

Юлия кивнула.

— Не представляю, что бы с ним было. Я и не верила, что что-то его может спасти от той участи, которую он себе сам прописал.

— Теперь, все точно будет хорошо.

— Мы все на это надеемся.

— Вам стоит познакомиться с племянницей, — коснулась ее плеча, — а я вас пока оставлю.

Остановившись рядом с Любовью Евгеньевной, я снова посмотрела по сторонам. На этот раз я увидела кухню, хороших размеров. Выглянула в окно гостиной и заметила задний двор, весь покрытый скошенной травой и аккуратными дорожками из камня. Дом и правда был замечательным.

— Ну что скажете?

— А что сказать, оставляем. Завтра звонок-контроль. Через три дня придется съездить навестить. Ну и первые полгода раз в месяц визиты или звонки, по обстоятельствам. Сами посмотрите, Лиль Санна, хороший дом, да и отец с сестрой адекватные. Зачем палки в колеса вставлять-то?

— Согласна. А, — поругала себя за порыв, но вопрос решила задать, — кто визиты будет осуществлять?

— Ну вообще, как после роддома? Педиатр ведь приходит? Так что, либо вы сами, либо мы вместе с вами приедем.

— Я могу, — выпалила быстро. — В смысле, у вас наверняка много работы.

— Ох, Лилия, вы не представляете сколько. Так что, я буду вам благодарна, если вы это возьмете на себя, но мне потом позвоните, хорошо?

— Конечно. Я ведь знаю все эти тонкости с отчетами.

— Тогда, — она посмотрела в телефон, — можно ехать обратно. Подкинем вас до больницы и поедем делать новые обходы.

— Хорошо, только можно мне минутку, рассказать о визитах и проверках.

— Я уже говорила, но повторить лишним не будет. Мы в машине вас подождем.

В этот момент вся семья вышла из комнаты: Юлия, Матвей и Аня на его руках.

Проводя короткий инструктаж и дав все телефоны, куда Матвей может обратиться, вдруг прозвучал вопрос:

— А вы не дадите свой номер телефона? Мне было бы спокойнее позвонить вам, в случае чего, чем, ни пойми кому. Не поймите меня неправильно, но все эти обращения опасны. Я бы не хотел… чтобы кто-то у меня забрал дочь, решив, что я не справился.

Сморгнув оцепенение, я кивнула.

— О, конечно. Что вы. Можете написать или позвонить в случае каких-то вопросов.

На визитке отдела опеки я пишу свой номер и обвожу его.

— Вот, — выпрямившись и положив ручку, я посмотрела на Анюту, а после сделала к ней шаг. — Ну что ж, пока солнышко. Я буду по тебе скучать.

Моя улыбка дрожала, а она счастливо улыбалась, держась за шею своего папы.

— Мы были бы рады, снова вас увидеть, — сказал держащий на руках ребенка Матвей, и я тут же отошла.

— Всего доброго.

— До свидания.

— Спасибо вам за все, — присоединилась девушка и пошла закрывать за мной дверь.

Оказавшись на улице, я с трудом смогла протолкнуть застрявший в горле ком, но, сделав это, я шагнула вперед и уже не останавливалась, пока не оказалась внутри автомобиля.

София Николаевна права, я должна работать.

Но когда машина тронулась, я повернула голову и увидела в окне Матвея и Аню, которая положила ладошку на стекло, счастливо улыбаясь, а я тихонько заплакала.