Глава 9

Несколько дней после того ошеломляющего откровения Матвея я была очень тихой, а все, потому что думала и думала о произошедшем с этим мужчиной.

Он должен был прийти в пятницу к Анне. Я искала слова, которые отчего-то испарились из моей головы, а банального «Мне жаль», казалось недостаточно.

Но он не пришел. А следом наступили выходные, поэтому наша встреча состоится лишь в понедельник. Быть может, к тому моменту я успею взять себя в руки.

Однако не вышло.

Когда мужчина появился на пороге палаты, я лишь поздоровалась.

В его руках был пакет с еще одной игрушкой, но когда он подошел, то вытащил после мягкого резинового мячика, отданного Анюте, сидящей на моих руках, коробку конфет и вручил ее именно мне.

— А это еще зачем? — тут же опешила, но брать не спешила.

— Чтобы вам работалось легче.

— Спасибо, конечно, но не стоит.

— Стоит-стоит. Берите. И я прошу прощения за свои откровения в прошлый мой визит. А также за отсутствие в пятницу, у меня была сестра, помогала с комнатой для Ани.

— Вам не за что извиняться, — пробормотала и взяла конфеты. — Я виновата перед вами за все эти вопросы. Не стоило в общем, но спасибо.

— И вам спасибо, что делаете свое дело.

В этот раз разговоров не было особо. По тому же сценарию мы сели на коврик. Аня была более подвижной. Ползала туда-сюда. Показывала новому знакомому, то есть отцу игрушки и с удовольствием делилась с ним ими.

Я слегка отстранялась от них, чтобы в итоге, когда выйду, малышка сумела не думать обо мне, а была сосредоточена на мужчине.

У нас всего месяц, и одна его неделя закончилась. А мы должны добиться полного доверия от ребенка.

Матвей следил за моим перемещением по палате. Я увеличивала расстояние и посчитала это прогрессом. Правда, когда попыталась выйти, она тут же закричала. Не заплакала, а именно закричала, как если бы сумела сказать мое имя.

— Я здесь, солнышко. Я тут, все в порядке.

Войдя обратно, я с улыбкой посмотрела на ее отца и увидела, как он сам улыбается.

Следующие два визита были похожи на предыдущие. Только без игрушек и конфет. Приманка — это хорошо, но переусердствовать не стоит.

В понедельник Аня уже заползала на руки к своему отцу и даже обнимала, а я смогла выйти из палаты, но сидела недалеко от двери, чтобы войти до начала истерики.

— А у вас есть дети, Лилия? — спросил Матвей, когда я снова к ним присоединилась, почти в конце его визита.

— Конечно. Дочь — Алиса. Ей десять.

— Уже почти подросток.

— Ага, мысленно она уже перегнала обычного подростка. Шучу, конечно. Но она с характером.

— Думаю, с вашим опытом, укрощение характера — это плевое дело.

— О нет, это так кажется. Совсем недавно я думала о том, что здесь мне так просто найти общий язык с детьми, а дома, с родной дочерью, порой не знаю, что сказать.

Он поджал губы в полуулыбке.

— Все мы боимся ошибиться. Дать неправильный совет. С ними, — он кивает на свою дочь, — гораздо страшнее от этого.

Пришлось согласиться, пусть и молчаливо.

Следующие выходные мы с Алисой ходили по магазинам. Как ни крути, уже почти середина августа и нужно немного обновить школьный гардероб.

— Мам, ну еще одну блузку, — стала она канючить, после моего отказа.

— Алис, у тебя их три.

— Они прошлогодние.

— Но они на тебя как раз. Мы купили тебе брюки и юбку, причем недешевые, дочь.

— Я буду ходить как бомжиха в этих блузках.

— Господи, прекрати ты это. И не смотри на других, кто там, что себе покупает. Я понимаю, что ты хочешь все новое, но мы живем по средствам, слышишь? Те блузки по полторы тысячи стоят, а носиться будут полтора месяца.

— Ага, по средствам. Посмотрела бы я на тебя.

Мои слова, разумеется, остались за пределами ее понимания. Она не хотела слышать.

— Алиса, — она отвернулась и сложила на груди руки. — На меня посмотреть можешь? Или мы закончили сборы в школу?

— Что? — ее голос был грубым, и это обижало.

— По-твоему, я плохо стараюсь и заслужила такой тон?

— Я просто хочу новую блузку, — пробубнила она.

— То есть мы купим блузку, но ты пойдешь в старой обуви?

— Нет, — ее глаза почти вдвое стали больше.

— Что? У меня есть бюджет на сборы в школу, если ты не забыла, мы устроили по твоему желанию отдых на природе и потратили достаточно для этого. В итоге бюджет для школы стал меньше. Хорошо, покупаем новую блузку, если она так тебе необходима, но ты идешь в старых туфлях.

— Но мам, — дочка возмутилась, но видно, как задумалась. — Это нечестно.

— Нечестно, требовать то, что твои родители на данный момент дать не могут, при этом психовать и думать, что где-то там в разы лучше. Ты говоришь со мной так, словно я не желаю для своего ребенка самого лучшего и по мере возможности мы с папой тебе это даем. Стоит ценить то, что ты имеешь.

На этих словах, уже ни одна из нас не была готова продолжать покупки. Я подняла пакеты с жилеткой, юбкой и брюками со скамьи, у которой мы стояли.

— Поехали домой, на сегодня это все.

Всю дорогу домой Алиса была молчалива. Я не люблю с ней ссориться, но я хочу, чтобы порой умела останавливаться и понимать происходящее.

Ее тихую Гриша тоже не воспринимал. Наша «зажигалка» обычно фонтанирует, а тут была не слышна.

— Что это с ней? — муж сел за стол, когда дочка уже вышла из-за него.

— Она хочет новую блузку, когда у нее уже есть три штуки. Я отказала.

— Зачем новая? — я изогнула бровь.

— Ты у меня спрашиваешь? Но в ответ на мой подобный вопрос она сказала, что будет выглядеть как бомжиха среди одноклассниц.

— Бомжиха? — муж даже не сразу сообразил, по каким таким параметрам определятся данное слово.

— Да. Очевидно, все решает новая блузка.

— Господи, она в школу ходит или на подиум?

— Ну… это современные подростки, чего ты хотел? Просто на блузку денег не хватит, а я еще даже канцелярию не взяла и обувь.

— Мне поговорить с ней?

Смотрю на Гришу с улыбкой.

— Попробуй, хотя я уже это сделала, вот она и молча ходит.

— Хорошо.

В воскресенье выходной был и у мужа, поэтому оставшиеся покупки мы делали втроем.

Вставший вопрос о блузке был не закрыт. И пока я сверялась со списком, который прислала учительница на канцелярию, разговор у Алисы с отцом состоялся.

— Спасибо, папочка, — воскликнула она, и это было самое радостное, что я от нее слышала.

— В чем дело? — посмотрела на них и поняла, что осталась в меньшинстве.

— Папа сказал, что мы купим блузку, — и вроде бы она счастлива, порадуйся за нее, но внутри как-то неприятно стало.

Подняла глаза на мужа, который состроил виноватое лицо и просто кивнула.

— Лиль, — он вошел в спальню, когда я пыталась переодеться после улицы и долгих блужданий по рынку и торговому центру.

— Не надо, — отошла в сторону, чтобы он не трогал меня.

Во-первых, я не хотела говорить в обнимку, потому что это снижает мой напор и попытку достучаться, так как я люблю мужа и не люблю ссоры. Во-вторых, я была грязной и хотела в душ.

— Лиль, ну она хотела ее, что я мог…

— Гриша, я дала понять нашей дочери, что бюджет семьи важен и его необходимо соблюдать, мы сейчас не в том положении, чтобы разбрасываться деньгами, как бы я ни любила Алису. А ты пошел и выставил меня жадной злодейкой, а себя сделал героем. Это неправильно. Алиса сейчас очень эмоциональна и многое пытается решить именно манипуляцией любовью и обидами, а ты умело поддаешься. Порой нам нужно обходить свою любовь к детям и ставить на передний план воспитание, а это значит уметь отказывать.

На этом я завершила свой монолог и ушла в ванную.

Оставив примирение на ночь, Гриша был таким же тихим, как и дочь, во всяком случае со мной. Настроение в итоге стало еще хуже, и я провела остаток времени после ужина в спальне за чтением.

Немного успокоившись, я вышла проконтролировать приготовления ко сну, а после вернулась в комнату.

Муж поймал меня там и, обняв, поцеловал в затылок.

— Прости, Лиль. Я даже не думал об обратной стороне этой ситуации.

Я вздохнула и повернулась в его руках.

— Знаю. Я просто, видимо, устала.

— Пойдем в постель, — полдня чувствовал себя идиотом.

— Ты не идиот, — улыбнулась, идя за ним.

— Теперь нет. Простишь? — прежде чем упасть на кровать спросил и, получив мой уверенный кивок, поцеловал, а после повалил на матрас.