Глава 8

Следующая встреча с отцом Ани происходит через день, после первой.

Сейчас мои смены были дневными, и это даже хорошо. Я ладила с малышкой лучше остальных, и это должно было помочь. Я на это надеялась.

Аня только проснулась и поела, когда на пороге появился ее отец.

— Лилия Александровна, — сказал он мягко и словно ждал приглашения.

— Здравствуйте.

— Доброго дня.

Он все еще был на пороге, и я вскинула брови.

— Собираетесь оттуда общаться с дочерью?

— Простите. Я волнуюсь.

— Она ребенок, а не монстр.

Малышка сидела в стульчике для кормления и следила за мужчиной. Не было ни слез, ни истерики, как в прошлый раз. Но и активной и радостной быть Аня перестала, прислушиваясь к ощущениям.

Вытерев ей лицо пеленкой, я дала ей непроливайку.

Она схватилась за ручки и улыбнулась, проговорив что-то вроде: «Н-ня», затем стала пить.

В этот момент я повернулась, чтобы встать со стула и убрать тарелочку, где была каша, и увидела, каким взглядом Матвей Сергеевич смотрел на ребенка.

Благоговейный, мягкий, нежный. Это лишь пара слов, которые пришли мне на ум. Это снова ставило в тупик мои мысли об этом человеке, как об отце.

— Сегодня она не плачет, думаю — хороший знак, — решила внезапно подбодрить мужчину. — Матвей Сергеевич, — он поднял глаза на меня.

— Просто Матвей, если вы не против.

— Тогда просто Лилия.

Он зашуршал пакетом, когда я повернулась к малышке и забрав ее стаканчик с водой вытащила из стульчика.

Она смущенно вжалась в мои ноги, сидя на полу, но совершенно точно увлеклась тем самым пакетом.

Он был бумажный и ярко-желтый.

— Это игрушка для нее, — Матвей улыбнулся, и его голубые глаза засветились, как когда дети делают что-то хорошее, ожидая, что это оценят.

— Что там? — игриво спрашиваю Аню. — Посмотришь?

Она подняла голову и сунула в рот пальчик, грызя его.

— Можешь взять и посмотреть, м?

Аня дернулась вперед, но из-за того, что Матвей пошевелился остановилась, словно обдумывая, стоит ли продолжать, поэтому я села к ней.

— Вы тоже опускайтесь, только снимите обувь, пожалуйста.

— Оу, конечно.

Он быстро скинул туфли и сел с самого края, боясь двигаться ближе.

— Так ей будет комфортней, — объяснила я.

— Разумеется, — он согласился, и ребенок снова попытался подползти ближе.

В итоге Аня остановилась в центре детского коврика и стала тянуться за пакетом. Я рассмеялась с ее хитрости, и Матвей вместе со мной. Малышка посмотрела на нас обоих и не поняв нашего юмора, тоже заулыбалась.

Когда пакет оказался в ее руках, не было раздумий. Она тут же стала вытаскивать игрушку. Их там было две. Пирамидка из шести колец и внутреннего стержня, на который они были надеты. Вторая игрушка была пластиковым домиком, крыша которого была с отверстиями в виде фигур. Ромб, квадрат, цветок, треугольник и круг. Все детали были внутри домика.

— Я снял упаковку с них, чтобы потом… сейчас не заниматься этим.

— Отличные игрушки, — захотелось похвалить мужчину и его рвение, сделать что-то полезное для дочери.

— Для ее возраста.

Меня снова удивило подобное изречение, как в прошлый раз. Но сейчас ничто не мешало задать вопрос.

— Вы многое знаете о детях? — я задавала вопрос и делала в то же время утверждение в своих словах, потому что это было именно так.

— Да, достаточно много, — улыбка на губах была какой-то грустной и дрожала, словно вот-вот он ее уронит, и она просто разобьется.

— Значит, это работа или свои дети?

Матвей поднял взгляд, но отвечать не стал. Ни сразу, ни через молчаливое мгновение.

Аня вскоре снова завладела его вниманием. Потому что она стала вытаскивать фигурки из домика. А когда одна деталь укатилась к ее отцу, малышка просто смотрела на нее и пыталась понять, что делать с этим дальше. Матвей с удовольствием подвинулся к ней ближе и помог, понять, что эта часть может оказаться внутри, если ее туда засунуть сверху.

Но ребенку знать лучше. Поэтому Аня просто подняла крышу и кинула фигуры туда.

— Ты права, так гораздо проще, — мужчина взял другую деталь и сделал как она.

Мне было интересно наблюдать за ними, а когда Аня подала мне одну из фигурок, я внезапно стала не третьей лишней, а… будто своей.

Остаток времени, мы играли уже втроем. Девочка все дальше двигалась к мужчине и уже не боясь делилась с ним игрушками. Но если ей становилось неуютно от чрезмерного внимания, то возвращалась ко мне и так по новой.

Попрощавшись с Матвеем, я отметила, как нехотя он собирался, но все же ушел.

София Николаевна пришла тут же, словно выжидая или же это было банальное совпадение.

— Ну чего там, Лиль Санна?

Она прошла в палату и села на стул, клацнув громко языком, на что Аня захлопала, но отрываться от новых игрушек не стала.

— Да, нормально. Они быстро поладили.

— Ну дак, кровь свое берет. А тебе он как?

Я пожала плечами и принялась складывать чистые пеленки, которые до этого вытащила Аня, и вся стопка рухнула.

— Кажется, что в шоке от наличия ребенка, но знаете, в то же время, он имеет опыт. Не теряется вообще. У меня Гриша боялся лишний раз Алиску на руки взять до года.

— О как. И откуда он у него, этот опыт? Я не слышала, что в семье есть дети.

— Он не сказал, хотя я спросила.

— Ладно, — София Николаевна поднялась со стула и прошла обратно к дверям. — Послезавтра придет?

— Да, в это же время.

— Ну хорошо, и ты, кажись, подобрела к нему, а? Я ж говорила, дай человеку шанс.

— Слишком много загадок в этой истории. Поэтому я держу руку на пульсе.

— Держит она, — усмехнулась начальница и вышла из комнаты.

Этим вечером, муж устало лежал на диване после ужина, а я приготовила ему чай и пришла, чтобы составить компанию.

— Как ты, родной? — поставила на столик его чашку и села к нему поближе.

— Спать хочу, — пробормотал, не открывая глаз. — Мы решили на час раньше открываться и на час позже уходить.

— А это имеет смысл?

— Временно. Месяца три.

— А почему?

— Когда запись идет, часто спрашивают, можно ли в восемь или же к шести, что-то там по мелочи. Поэтому решили так распределять время.

— Ясно.

— А еще пара человек добавилась. Ты представь, — он, наконец, посмотрел на меня красноватыми глазами, — за неделю клиенты прибавились прилично так, не скучно будет.

— Ой, ну вообще замечательно.

— Ага. Че там, чайник закипел?

— Уже принесла. Горячий.

— Блин, — он накрыл лицо своей рукой, запрокинув ее удобней, и вздохнул, — может компот сваришь? Пить иной раз охота.

— Конечно. У меня еще вишня в заморозке лежит. На ночь сварю, отстоится и с утра уберу в холодильник.

— А у тебя там че на работе?

— Ай, все по-старому, — отмахнулась, не желая нагружать его голову.

— Да ты без конца об этом ребенке говорила ж.

— Ну, познакомилась с ее отцом. Он теперь приезжает к ней, чтобы Аня освоилась, потом заберет.

— Заберет?

— Да, суд прошел и это его постановление.

— Ну если суд решил, значит, нормально все должно быть, не?

— Не знаю, Гриш. Посмотрим.

Следующие две встречи, что были на этой неделе, прошли так же спокойно. Правда, в пятницу, Аня много психовала, из-за зубов. Ни калгель не помогал, ни игрушки.

Дальше произошло удивительное.

— У вас ведь есть ложечка чайная? — Матвей встал на ноги и принялся осматриваться.

— Конечно, вы чаю хотите?

— Нет. Ее бы в морозилку, а потом дать Ане.

— Что?

— Такой… способ, успокоить десна.

Мои глаза сузились до еле видных щелок, но я кивнула и, подняв на руки малышку, так как она не хотела сегодня сидеть ни минуты, вышла.

Быстро отправив в морозилку ложечку, я вернулась в палату. Сейчас вопросы очевидны, и ответы нужны не меньше.

— Насколько мне известно, ребенок отправится в дом, где будет единственным ребенком, или эта информация неверна?

— Нет, все так и есть.

Мужчина отвел взгляд и встал к окну ближе. Его плечи были напряженными, а руки покоились в карманах брюк.

— Я не пытаюсь на вас давить. Но моя работа заключается в том, чтобы быть уверенной в безопасности ребенка. Она уже прошла много страданий, о которых вы то ли знали, то ли…

— Я не знал, поверьте. Я не знал о ребенке, понятия не имел. Прошлые два года были для меня тяжелыми.

И я, и Аня внезапно затихли. Она перестала всхлипывать и смотрела на своего отца, а я ждала, что он скажет дальше.

— Вы правы у меня есть опыт с детьми. Я не впервые стал отцом, — у меня в горле образовался ком, а глаза заслезились от одного лишь его тона. — Моя жена и дочь погибли в аварии два года назад. Женя, ей было пять. В той аварии многие погибли и пострадали. Проклятый гололед, — его голос стал еще более тихим, а я расплакалась. — Все ждал, когда они вернутся от свекрови… Не дождался, — мужчина развернулся ко мне лицом, и я увидела, как трясется его подбородок и губы дрожат, а голубые глаза стали темными и блестели от непролитых слез. — Я толком и не помню последние полтора года, пока сестра не упекла в реабилитационный центр для алкоголиков.