Глава 44

Карина

Меня всё ещё трясет. Колотит, и картинки одна ужаснее другой вспыхивают перед глазами. Что могло бы быть, если бы….

Господи!

Меня так не выкручивало даже перед первым кесарево. Как сейчас помню, руки тряслись, состояние было предобморочное, но в голове был четкий план операции. Была уверенность в себе и команде врачей.

Но конкретно сейчас жизнь Макса от меня не зависит.

Я в который раз закусываю ладонь, чтобы не разораться на весь коридор. Задыхаюсь от слёз. И молюсь. Впервые в жизни. Так отчаянно, путая слова, но от всего своего сердца.

Я так растерялась и до жути испугалась, что сама не помню, как набрала Наглецу и как смогла объяснить, что случилось. Мне просто остро была необходима поддержка, надежное мужское плечо. Почувствовать, что впервые я не одна лицом к лицу с проблемой. Внутри меня сидит четкая уверенность, что на Ярослава можно положиться.

Раздается звук тяжелых чеканных шагов. Резко разворачиваюсь. Взгляд глаза в глаза полосует, обжигает. Искра между нами. И я оказываюсь прижатой к крепкой мужской груди, а его длинные умелые пальцы зарываются в мои спутанные пряди. Напряжение, что копилось во мне последние сорок минут, лопается, как мыльный пузырь, и все выливается из меня наружу истерикой.

- Тише, тише, Кариш, - раздается сверху. - Успокойся. Всё хорошо. Я рядом. Макс – настоящий мужик, на нем все заживет, как на собаке.

- Я – хренооооваяяяя маааааать, - вырывается из меня некрасиво, с подвыванием. Сжимаю в кулаках рубашку на спине Наглеца и буквально впечатываюсь в его тело. – И хреновый врач. Все, что я смогла сделать, - вызвать «Скорую» и привезти Макса сюда, - отрываюсь от мужской груди и обвожу взглядом коридор первой городской.

Всё же, работая в частной клинике, я успела забыть, какими бывают муниципальные больницы. Унылыми, обшарпанными, угнетающими. С вечно недовольными медсестрами и злыми санитарками. Из такой сбежать хочется, а не лечиться.

А мой Макс, мой сынок там… Один… Весь в крови….

Ничего не предвещало беды. Как обычно, после работы я торопилась за Максом в садик. Он играл на площадке, бегал и веселился со своими друзьями. Я остановилась полюбоваться моим мальчиком со стороны. Макс не замечал меня, пока я не окликнула его.

Дура! Дура, зачем я это сделала?! Почему нельзя было подойти ближе, возможно, я бы смогла спасти ситуацию…Сделать хоть что-то…

Макс услышал меня, резко обернулся, оступился…а дальше мой истошный крик и море крови…Макс плачет, держится за правую сторону лица…

И я совершенно не помню, как мы ехали сюда. Я лишь крепко держала сына за руку и причитала, что никому его не отдам. И одновременно с этим молилась, чтобы все было хорошо.

Наглец осторожно обхватывает мои плечи и отстраняет от себя. Строго заглядывает в глаза и чеканит каждое слово:

- Успокойся, Тигрица. Выдыхай. Ты – отличная мать. Лучшая. Поверь, мне есть, с чем сравнить, - Царев криво ухмыляется, в его голосе сквозит боль, но я не замечаю ее. Мир вокруг перестал существовать и сосредоточился на маленьком кабинете, в который шагнул мой испуганный сынок…

- Я даже не оказала первой помощи…Только зажала рану. Она такая большая, рваная…Опасная…Вдоль виска. А если гематома?

Ярослав обхватывает мое лицо ладонями и коротко целует в губы.

- Кариш, ну, ты же врач. Если бы все было так плохо, то к тебе бы уже подошли взять согласие на оперативное вмешательство. А сейчас нам нужно просто ждать.

Наглец снова впечатывает меня в свою грудь. Гладит по волосам, а я слушаю биение его сильного и доброго сердца и потихоньку успокаиваюсь. Вдыхаю его парфюм, смешанный с ароматом кожи и позволяю сильным рукам создать кокон вокруг меня.

- Знаешь, у меня своя клиника, - осторожно начинает Ярослав, - я всякого повидал. И у всех, вот абсолютно у всех врачей была такая реакция, как у тебя, когда случалась беда с их близкими. Поэтому врачам на уровне закона запрещено лечить своих же родственников. Потому что теряешь хладнокровие и впадаешь в панику, не можешь трезво мыслить. Потому что за близких всегда очень страшно. Потому что приходится вверить их жизнь в руки другого человека. А ты была по другую сторону. И ты знаешь, что бывает всякое.

- Знаю. Именно это меня и пугает. И последствия такой травмы.

- Почему именно сюда? – Ярослав кривится, услышав «аромат» хлорки. - Почему не настояла, чтобы отвезли к тебе в клинику?

Шмыгаю носом, стираю со щек влагу и бурчу себе под нос:

- Потому что в нашей клинике нет детской «травмы».

- У меня есть, - задумчиво тянет Наглец, - но моя на другом конце города.

- Ехать далеко, да. Каждая секунда была на счету.

Мы так и стоим, обнявшись, посреди коридора, не обращая внимания на бубнеж вредной санитарки, и просто молчим. И ждем нашего мальчика. Пока Ярослав обнимает меня вот так крепко, как будто защищая, дурные мысли не лезут в голову.

Но ровно до того момента, как рядом с нами возникает молоденькая медсестра.

- Извините, нужно оформиться…

Сердце обрывается. Ноги подкашиваются, и, если бы не Ярослав, я кулем осела тут на пол.

- Что…. Что с моим сыном? Всё-таки гематома? Нужно вскрывать и удалять?

Медсестра растерянно хлопает глазами и переводит взгляд с меня на Царева и обратно.

- Почему вы молчите? – снова начинаю крупно дрожать. – Что с Максом?!

- С ним всё хорошо…Ему швы накладывают…Нужно оформить ваш прием, мне нужны данные мальчика…

- Господи! Да, да, конечно, - руки снова трясутся, как у больной Паркинсоном, и документы рассыпаются по полу.

- Так. Давай-ка ты присядешь сюда, - Ярослав, как куклу, опускает меня на стул у стены. Подбирает документы. – А я сам все оформлю. Жди, вдруг Макс выйдет. Я быстро.

Он удаляется вместе с медсестрой, а я принимаюсь делать то, что ненавижу больше всего на свете – ждать. Гипнотизирую взглядом дверь. Не моргаю и даже не дышу.

Она распахивается через десять минут. Как раз в тот момент, когда рядом останавливается Наглец. Макс выходит за руку с врачом. Его голова забинтована, щечки блестят от слез, но он держится молодцом. Даже пытается улыбнуться.

- Максик, сыночек… - опускаюсь коленями прямо на грязный пол. Всё же санитарка моет его тяп-ляп. Обнимаю сына и зацеловываю прямо на глазах у всех. – Мой малыш… Мой сладкий мальчик…Болит, да?

- Болит, - вздыхает сынок. – Мне голову зашивали, представляешь? Но я почти не плакал.…

- Ты вообще молодец, - улыбается доктор. – Храбрый мальчик. И, конечно же, не плакал, - подмигивает врач, широко улыбаясь. – В следующий раз будь аккуратнее.

- Хорошо, - уверенно кивает Макс. – Я буду стараться.

Мы смеемся с облегчением. Я впервые выдыхаю за последние часы.

Пока Наглец о чём-то негромко беседует с доктором, я аккуратно стираю слёзы со щек сына и провожу пальцами вдоль повязки.

Шрамы останутся…Будут всю жизнь напоминать о травме…

- Не переживай, мама, - важно заявляет сын. Я и не заметила, как сказала это вслух. – Шрамы украшают мужчину.

Закатываемся смехом, с которым уходят все тревоги самых страшных минут моей жизни.

Пока я тискаю Макса и зацеловываю его щечки, доктор жмет руку моим мужчинам, желает крепкого здоровья. Мы сердечно благодарим доктора и персонал, прощаемся и наконец-то вываливаемся из этой больницы на улицу.

Дорога до квартиры Наглеца проходит в веселой болтовне Макса. Я все время не отпускаю руки сына и в благодарности то и дело касаюсь плеча Наглеца. И часто ловлю его горячие взгляды и кривые ухмылки в зеркале заднего вида.

Несмотря на страшное происшествие, Наглец сдерживает слово: мы заезжаем в пиццерию, набираем пиццы, мороженого и даже колу без сахара. И снова весь вечер два мальчика самозабвенно играют в приставку. А я наблюдаю за ними со стороны и тихо наслаждаюсь этим уютным счастьем.

*****

Утром мы собираемся в суматохе – вчерашний вечер был безумно насыщенным на различного рода эмоции, и мы все дружно проспали.

Резкий звонок в дверь заставляет замереть на месте с одной натянутой штаниной.

- Кариш, открой, пожалуйста, - доносится из-за двери ванной. – Это доставка, я завтрак заказал.

Быстро-быстро натягиваю на себя джинсы и одергиваю футболку по пути в коридор.

Вот только это ни черта не доставка.

- Доброе утро, Карина Владимировна? – мужчина неопределенного возраста тычет мне в лицо распахнутым удостоверением. – Старший участковый уполномоченный полиции, майор Гришин Сергей Леонидович. Вы - Карина Владимировна Изотова? Разрешите войти?