Глава 11

Вера. Не контролируя себя, я бросаюсь на мужа. Вцепляюсь ногтями в его красивое лицо, оставляя кровавые полосы. Хватаю его за ворот рубашки, оттягивая. Ткань трещит от натяжения. Пуговицы с хрустом отрываются и разлетаются в стороны, как маленькие пули. Марина испуганно пищит. Я, оказывается, тоже! – Млять! – Рычит Глеб, перехватывая мои руки. Шокированно хлопает ресницами. – Вера?! – Ненавижу! Я тебя ненавижу! Какая же ты гнида! – Какого хрена ты здесь делаешь?! – Я всё слышала! Я всё… Всё… Ты тварь! Я всё слышала! – Градом ударов осыпаю грудь и лицо Глеба кулаками. Наверное, это выглядит смешно – муж в два раза шире меня, выше на полторы головы. На что я рассчитывала, когда бросалась на него? Это не очень-то адекватно, Вера! Но где эта адекватность, а где я сейчас? – Я знаю! Я всё слышала! Один удар достигает цели – мой кулак врезается Глебу в губу, и та лопается. Тонкая красная струйка стекает по подбородку и теряется в вороте потрепанной рубашки. Глеб зло сжимает челюсти. Желваки опасно ходят на скулах. Он ведёт большим пальцем по лицу, сильней размазывая кровь. Переводит плотоядный взгляд с испачканной руки на меня, и я обмираю от испуга. – Что ты слышала? – Едва слышно цедит он, встряхивая меня за грудки. – Это. Моя. Коллега! – Не ври! Хотя бы сейчас не ври мне. Имей совесть. Имей хоть каплю уважения! Я всё знаю о твоих похождениях налево! Предвыборная гонка?! Фролов объявил срочный сбор?! Сколько таких срочных сборов у тебя было за последние годы, а? Видимо, достаточно для того, чтобы успеть заделать ребёнка на стороне! Марина дистанцируется, в испуге прижимает к себе сына. Что, выгляжу я, как сумасшедшая? Да, наверное… Но мне очень больно. Больно до одури за мою девочку, которая не заслужила такого предательства. – Вер, давай спокойно всё обсудим! – Примирительно поднимает Глеб руки ладонями вперёд, словно хочет показать, что он не опасен. Но я опасна сейчас. Я бы убила его, наверное, если бы не окружившая нас толпа зевак. Глубоко и рвано дышу. Бейсболка слетела, хвост растрепался. Видок, наверное, так себе… Но мне абсолютно насрать! – Вер, нам нужно просто всё обсудить в менее напряжённой обстановке, – озирается Глеб на столпившихся вокруг прохожих, тычущих в нас камерами мобильников. – Ты просто всё не так поняла. – Я поняла всё именно так, как оно есть. Ты несколько лет водил меня за нос. Ты жил на две семьи. Ты обеспечивал свою любовницу из нашего общего бюджета. Ты растил сына на деньги, которые принадлежали нашей дочери. Я могу дальше перечислять твои регалии. Надо? – Вер, – он тянется ко мне. – Нет! – Отступаю. – Вера, млять! – Жёсткие пальцы впиваются в моё предплечье до боли. – Что за цирк ты здесь устроила на виду у всех?! Очнись! Огромный розовый заяц врезается между нами и таранит Глеба пухлым животом. Оттесняет меня в сторону. – Мужик, руки от неё убери, – раздаётся из костюма низкий голос. – Руки убери, пока я тебя, нахрен, не сломал. Глеб агрессивно дёргается, но отпускает. Пристально вглядываюсь в его лицо. Когда-то я любила в нём каждую чёрточку, а теперь все эти чёрточки мне противны. Губа его распухла и кровоточит. Воспалённые глубокие царапины тянутся от самого виска к подбородку. Глаза шальные, с огромными, расширенными от ярости зрачками. Лохматый. Потрёпанный… – Не подходи больше к нам с Аришей. Не смей к нам приближаться. Мы разводимся. – Ты не подашь на развод, – с угрозой. – Я уже подала, – закусываю губу, чтобы не расплакаться. – Для Арины тебя больше не существует. За вещами не приходи, отправлю всё курьером на адрес твоей работы. Решительно разворачиваюсь. – И да, Глеб, постарайся теперь сильно не тратиться. Счета арестованы. Свободных денег у тебя теперь не то чтобы много. А очень скоро, будь уверен, я отберу и их. – Вер, ты что, войну мне сейчас объявляешь? – Да. И заметь, мне хватает храбрости, чтобы сказать тебе это прямо в лицо. Под аплодисменты толпы и одобрительные возгласы розового зайца покидаю парк.