Глава 32

Глеб. Поднимаюсь на свой этаж и едва не спотыкаюсь о какие-то сумки, которыми заставлена почти вся лестничная площадка. Что это? Мы уезжаем? Летим в отпуск? Или Маринка уже начала готовиться к переезду? Перешагивая через сумки, подхожу к входной двери и жму на звонок, но никто не открывает. Лезу в замочную скважину своим ключом, однако ключ даже не вставляется. В недоумении ещё раз звоню в звонок и колочу в дверь носком ботинка, попутно набирая номер Маринки, но телефон разоряется лишь на короткие гудки, а мои попытки дозвониться остаются безуспешны. Расстегиваю поочередно сумки, проверяя, что за вещи внутри: там всё исключительно моё, и это добавляет нервозности моему взвинченному состоянию. Это шутка какая-то, да? В голове целый рой вопросов, и ни единого грёбаного ответа. Бегом срываюсь вниз по лестнице, сажусь в машину и еду на набережную. Полагаясь на память, отыскиваю треклятый дом, в котором мы собрались покупать квартиру. Пусть Маринка там окажется, потому что иначе я просто не представляю, что думать! Ну нахрена нужно было устраивать этот спектакль? Могла бы позвонить и сказать, что мы переезжаем. Могла бы дождаться меня, и мы вместе собрали бы эти вещи. Она могла бы, в конце концов, перевезти и мои вещи тоже, раз уж вопрос с квартирой решился, и ждать моей помощи она не захотела. Но нет же, она показательно позаботилась лишь о себе! Чипа от подъезда у меня нет, поэтому я жду двадцать минут, пока кто-то из жильцов не решит выйти. А когда подъездная дверь наконец открывается, я шмыгаю внутрь, воровато оглядываясь по сторонам. Поднимаюсь наверх, и с каждой преодолённой ступенькой нутро моё съеживается всё сильней в предчувствии звездеца. Стучусь в нужную квартиру, и мне почти сразу открывают. Но не Марина, а какой-то мужик. И всё в голове вдруг встаёт на свои места: у неё есть другой! Ну конечно, она изменяла мне! Теперь-то мне всё понятно! – Где Марина? – Сжимаю я челюсти. Пальцы сами складываются в кулаки, и я лишь усилием воли держу себя от того, чтобы с порога не расквасить этому хрену лицо. – Какая ещё Марина? – Не надо делать из меня идиота! Где Марина?! – Отталкивая мужика, врываюсь в квартиру. – Марина где?! Где мой сын?! Марина! Сеня! Словно тасманский дьявол мечусь по огромным пустым комнатам, но всё безрезультатно. Никого здесь нет. – Если вы не уйдёте, я вызову полицию, – спокойно произносит мужик, приосанившись к дверному косяку. – Ты кто такой? Ты что здесь делаешь, а? – Я кто? – Прыскает со смеху. – Собственник жилья, пока ещё! А вот кто ты – вопрос хороший! – Я муж Марины. – Да я в душе не чаю, кто такая Марина! – Девушка, которая квартиру перекупает у тебя за двойную цену, идиот! Мог бы хотя бы имя покупателя запомнить! Мужик смотрит на меня, округлив глаза и высоко вздёрнув брови. И идиотом почему-то начинаю чувствовать себя я. – Какую двойную цену? Какой-то сюр, честное слово! – Ты же попросил оверпрайс за хату. Или?.. – Не, мужик, ты путаешь что-то. Цена с момента продажи квартиры даже чуть опустилась, но никак не поднималась, тем более вдвое. Да и покупатель – не девушка Марина, а супружеская пара. Они вот все деньги сегодня заплатили и договор подписали, а я в последний раз сюда пришёл, чтобы принять работу клининговой службы и квартиру в чистоте передать. Марины никакой я знать не знаю… Уж прости, что разочаровываю. – То есть двойную стоимость ты не требовал? – Да я бы сто лет эту хату тогда продавал! Какой дебил бы её за такую цену купил?! – Его широкая улыбка зажигается, но гаснет после того, как он замечает моё побледневшее лицо. – А, ну да… Слушай, езжай-ка ты домой, поговори со своей Мариной серьёзно. Кажется, она на бабки тебя кинуть решила. – Нет, такого не может быть, – решительно мотаю головой, хотя сам я внутри сейчас этой уверенности, с которой Маринку выгораживаю, не чувствую. – Конечно, я могу ошибаться! Но факты… – Мужик разводит руками в стороны. – Ладно, давай, уматывай отсюда, мне уже нужно закрывать квартиру. – Так значит, Марину ты не знаешь? – Не веря в происходящее, уточняю я. – Нет. – И ты собственник? То есть самый первый собственник? – Первый и единственный. Да, попал ты, – смеётся. – Надеюсь, деньги-то хоть не последние были? – Да. Нет. Я это… – Не разбирая дороги, иду на выход. – Ладно, спасибо, бывай. Словно в трансе возвращаюсь в квартиру Марины. Я даже не помню, как доехал. В башке туман и марево. Пытаюсь сложить из разрозненных кусочков целую картинку, но ни черта не выходит. У меня просто не укладывается в голове тот факт, что Марина могла так со мной поступить. Неужели женщина, которая была так ласкова и нежна со мной, хладнокровно строила за моей спиной свои коварные планы? Неужели ради денег она решила разрушить нашу семью, которая только-только встала на ноги? А мой сын? Она просто отобрала у меня сына? Нет, не верю. Не могла она так со мной поступить, ведь у нас была любовь. Настоящая, реальная любовь. Снова поднимаюсь на наш этаж, где по-прежнему стоят открытые нараспашку сумки с моими вещами. Барабаню в дверь кулаками, ногами, трезвоню в звонок и кричу, что есть мочи. – Уехала твоя Маринка, уехала! – Открывается внезапно соседская дверь. – Нечего тут буянить! – Куда уехала? – Пытаюсь сообразить я, отупело глядя на пожилую соседку. – Не знаю, мне не отчитывалась. Вещей с собой много было. Кажись, возвращаться она не планирует. – Бред, – качаю головой. – Вы что несёте? Что вы все сегодня несёте?! – А что несу? Четыре чемодана у неё было, три больших баула. В отпуск столько багажа не требуется. Смекаешь? Прислонившись спиной к стене, театрально стекаю вниз. Падаю головой на колени. Я ничего не понимаю. Куда уехала? Зачем? Почему мне ничего не сказала? Вывод один: она реально меня развела, как тупого лоха. А я и рад был повестись на красивое личико и умелые ласки! До сегодняшнего дня я не знал, что сердце может так болеть от чувств. А оно болит. Так, что хочется сунуть в глотку руку, вынуть эту бешено колотящуюся штуку и выбросить в окно! Не хочется верить в происходящее. Хочется наивно упороться в иллюзию. Потому что ну как тут поверить в то, что человек, с которым у вас была семья, любовь, планы на будущее и общий ребёнок, просто предал, словно ты ничего для него не значишь?! Нет, такого не бывает! Я настолько этой женщине доверял, что у меня ни единого вопроса не возникло по поводу её резко изменившегося поведения! Я так поверил в нашу счастливую семейную жизнь, что не обращал внимания на реальные факты. А стоило бы! Мне следовало во всём самому разобраться и проконтролировать, куда пойдут мои деньги! Теперь нет ни Маринки, ни сына, ни денег. А мне, к слову, совсем скоро нужно будет возвращать долг Истомину. И в отсутствии Марины каким-то образом контролировать работу фирмы. При одной лишь мысли об этом меня пробивает холодный пот. Сердце истошно стучит. Черт, что же ты наделала? Я все бабки тебе доверил! Я тебе, можно сказать, жизнь свою доверил! – Молодой человек, вы вещички свои с прохода-то уберите, а не то я их на помойку унесу. Они тут всем мешают, – сварливо ворчит соседка, подбоченившись, и тут же захлопывает дверь своей квартиры. Остаюсь в тишине. В кармане вибрирует телефон. Дрожащей рукой, затаив дыхание, вытаскиваю его, надеясь, что это Марина. Что она всё сейчас мне объяснит и развеет мои страхи и сомнения в её порядочности, но звонит мне Истомин… Шумно сглатываю вставшую комом вязкую слюну. – Здравствуйте, Игорь Иванович! – Сбивчиво тараторю я. – Что-то случилось? – Случилось, Глеб, случилось. Мне тут очень интересное анонимное сообщение сегодня поступило… Млять! Мне совсем не интересно, что это за сообщение! Истомин не стал бы звонить мне ради того, чтобы рассказать приятные новости. – Глеб, что с фирмой твоей? – Нормально… Всё нормально! Она под моим контр… – Твоя фирма объявлена банкротом, – голос с металлическими нотками лупит по ушам. Сердце в испуге подпрыгивает в груди, ударяясь о рёбра. – Глеб, ты как долг отдавать собираешься? Вот же тварина! Вот же мразь! Подсуетилась и фирму мою разорила? Убью, если найду! – Игорь Иванович, я отыщу деньги, клянусь! Я… Я всё верну! Можете не переживать! – Жду тебя на важный разговор. Спускайся вниз, мои люди доставят тебя в мой офис, – жёстко отрубает Истомин тоном, не терпящим возражений. – И без глупостей, Глеб. Ты же знаешь, я умею доставать людей из-под земли, если нужно.