Глава 35

Вера. Прохладный августовский вечер медленно перерастает в ночь. В воздухе, наполненном ароматами пряного мяса и углей, летают мелкие мошки. Я сижу у мангала, окутанная теплом огня. Наблюдаю за родителями, чувствуя себя совсем ребёнком. Папа уверенно заведует шашлыком и переворачивает шампуры, чтобы мясо подрумянилось ровно. Мама суетится рядом, подавая маэстро махало или нож. – Максим, а кем вы работаете? – Как бы невзначай спрашивает мама, бросая на нас таинственный взгляд. Максим подходит ко мне с пледом в руках, накидывает его на мои плечи и нежно прижимает к себе. – Я делаю детей счастливыми. – Интересная работа! – Лучшая на свете. – А свои дети у вас есть? Вы были женаты? – Мам, – шикаю я. – Вера! – многозначительно вращает мама глазами. – Максим, вы извините моё любопытство, просто Вера ничегошеньки мне о вас не рассказывает! – Понимаю, вы переживаете за дочь. Не беспокойтесь, со мной она в полной безопасности, – его ладонь, словно в подтверждение слов, сжимает моё плечо. Я улыбаюсь, вновь ощущая его заботу. Он всегда знает, как мне сделать приятно, и это так естественно для него. Его присутствие – как защитный барьер от всего, что может пойти не так. Ариша лежит рядом на пледе и смотрит на звёзды, беззаботно болтая ногами в воздухе. Её лицо озаряет лёгкая улыбка. – Так, Инна, посуда-то под мясо есть у нас? – спрашивает папа. – Принесу сейчас! – Сиди, сам схожу. Лучше за мясом последи. Папа уходит в дом за глубокой миской для готового мяса, а я собираюсь попросить Максима принести мне ещё чаю, как вдруг открывается калитка. Ариша резко поднимает голову. – Папа? – Удивлённо тянет она, но остаётся сидеть на месте. Глеб медленно входит во двор. В свете уличного фонаря, рисующего густые тени, его лицо кажется невозможно уставшим. Под глазами тёмные круги. Осунувшийся. Щёки впалые, словно он сильно похудел, а взгляд… В его глазах ярость, смешанная с отчаянием. Глеб осторожно подходит ближе, и я чувствую, как напряжение вокруг нарастает. Максим наклоняется ко мне с тихим предложением: – Давай я с ним поговорю? Я качаю головой, сжимая руку Максима, всё ещё лежащую на моём плече. – Нет, я должна сама. – Верунь, я сейчас вызову полицию! – Беспокоится мама. – Всё хорошо. Не паникуйте. Я встаю и иду навстречу Глебу. Вижу, с какой неприязнью он смотрит на Максима, но молчит. Его злость сейчас направлена на меня. – Я тебе звонил, ты не берешь трубку, – выплёвывает ядовито мне в лицо. – Да. Ты заблокирован. У меня и у Ариши. – Это несправедливо, Вер. – Согласна. Ты поступил нечестно. – Нет. То, что произошло… Ты после развода осталась на всём готовеньком, а у меня больше ничего нет! – Ты сам собственными руками лишил себя того, что имел. Не я завела семью на стороне, забыл? – Да?! – Зло усмехается, снова бросая взгляд на Максима. – Вижу, и ты недолго тосковала! Равнодушно пожимаю плечами. – Тебя это больше не касается. Зачем ты меня искал? Говори и уходи. Я больше не хочу тратить на такого подлого человека, как ты, ни минуты своей жизни. Глеб закрывает глаза, делая глубокий вдох, словно собирает последние силы. – Вернись, – говорит он тихо, но требовательно. – Вернись ко мне. Ты, Ариша и я… Мы семья. Мы должны быть вместе. – Ты упустил свой шанс, Глеб, – отвечаю я, поражаясь, как мне удаётся сохранять такое ледяное спокойствие. – Мы уже не семья. Ты сам так решил. Принимай последствия своих решений, как подобает взрослому человеку. – Ты ничего не понимаешь! – Он сжимает кулаки, в его голосе отчётливо слышится паника. – За мной гоняются бандиты! Марина бросила меня. Забрала сына и сбежала! Всё из-за тебя, Вера! У меня был шанс быть счастливым, но ты… Ты всё разрушила! Я не могу сдержать горького смеха. – Господи, ты так и не понял? Сеня – не твой сын, Глеб. Марина просто использовала тебя, чтобы скрыть, от кого на самом деле была беременна. – Глупости не говори! Я прекрасно знаю, чей это ребёнок! – Конечно, знаешь. Только признаваться себе в этом не хочешь. В том, что звоночки видел задолго до того, как всё случилось. – Нет, – отрицательно качает головой. Но на его лице написано обратное: он знает, что я права. Потому что в глазах без труда читается боль. Да, это больно – извлекать на свет скелеты из чужих шкафов. Он и сам наверняка что-то подозревал, однако боялся честно ответить себе на вопросы. Хорошо, что это сделала я. Нельзя ведь жить в неведении. В одно мгновение злость Глеба переходит в ярость, он начинает кричать, выбрасывая на меня всё накопленное. – Ты лжёшь! Лжёшь, чтобы меня уничтожить! Это всё ты… Ты! Растоптала… Разрушила! Ариша, испугавшись его крика, подбегает ко мне и закрывает своим щупленьким тельцем в попытке заступиться. – Оставь маму! – кричит она, и её тонкий встревоженный голосок разрезает воздух. Глеб хватает её за руку, резко тянет к себе. – Я заберу дочь, поняла?! Она моя! Я тоже имею право быть её отцом! – Пусти, – цежу я, сжимая пальцы в кулаки. – Она не нужна тебе, признай наконец! Признай, что ты лишь используешь тех, кто рядом! Ты ничтожный, никудышный папа! И такой же никудышный муж! – Будет время всё исправить! Теперь я буду воспитывать Арину. Я делаю шаг вперёд. Вытягиваю руку, чтобы ухватить Аришу за плечо, но Глеб проворно заталкивает её за свою спину. Ариша испуганно хнычет. Максим тоже срывается с места, но прежде чем он что-то успевает сделать, из темноты вырастает ещё один силуэт: высокий, большой. Словно медведь, вставший на задние лапы, он медленно приближается к Глебу со спины. – Вера, я даю тебе пять секунд, чтобы принять решение. Иначе ты больше не увидишь дочь. Я заберу её! Я скроюсь вместе с ней, и ты никогда её не увидишь! БАМ! Пудовый кулачище отца, словно молот, опускается Глебу на темечко. Его тело обмякает, руки разжимаются, отпуская Аришу. – Арина! – бросаюсь я вперёд, сгребая дочь в объятия. – Пап! – Дочур, чего он хотел-то? – Отец стоит над Глебом с выражением глубокого удовлетворения на лице. – Семью, вроде… – Тьфу ты! Давно надо было тебе в морду дать, – с хрипотцой говорит папа, глядя сверху вниз на бывшего зятя и отряхивая руки. – Тронешь моих девчонок ещё раз – удавлю! Глеб отползает по земле на безопасное расстояние, поднимается и быстро уходит к своей машине, ни слова больше не говоря. Рёв двигателя автомобиля звучит оглушающе в ночной тишине. Я обнимаю Аришу, стараясь успокоить, а Максим тихо подходит ко мне сзади, заключая нас обеих в свои сильные руки, словно в кокон. Мама, всхлипывая, тоже бежит к нам, чтобы обнять. Папа, страшно гордый собой, возвращается к мангалу. – Молодёжь, а мясо-то подгорело! – Смеётся он, взмахивая в воздухе веером шампуров с чуть обуглившимся шашлыком. Мы стоим в кругу света от огня, и я чувствую себя наконец-то по-настоящему защищённой. Семья снова вместе, и никакие бури нам теперь не страшны.