Глава 50

Сижу за столом на кухне и словно загипнотизированная смотрю на экран телефона, будто от этого он зазвонит.

Не знаю, может, я зря себя накручиваю. Но что еще думать? Весь отпуск Сергей всегда носил телефон при себе и оперативно отвечал на звонки и сообщения. А сейчас молчит…

— Мама, — произносит Лиза и подходит ко мне. — Мы тут с Ксюшей переписывались, и она позвала меня погулять. Можно?

— Вы же с ней поссорились, и ты сказала, что больше не будешь с ней общаться.

— Ну, мы уже помирились, — жмет она плечами. — Ну а с кем мне еще погулять? Может тогда ты позвонишь дяде Сереже, чтобы я с Катей погуляла?

Уже звонила…

— Дочь, дядя Сережа сейчас занят своими делами. Может, как-нибудь в другой раз, — отмахиваюсь я. — Раз с Ксюшей помирились, то иди, конечно. Но сразу ей скажи, что если она снова будет тебя обижать, то ты больше не станешь с ней общаться. И вообще, познакомьтесь еще с какой-нибудь девочкой во дворе. Вдруг вы с ней подружитесь. Сможешь тогда ходить гулять не только с Ксюшей.

— Хорошо, мам, поняла, — улыбается Лиза и целует меня в щеку. — Я тогда переодеваться, а потом гулять.

— Давай. И не забудь сумочку с телефоном, — говорю Лизе вдогонку.

Вскоре дочь уходит гулять, а я решаю, что хватит уже просиживать просто так. Надо ужин готовить, да за работу садится.

Достаю из морозилки курицу и отправляю ее в микроволновку для разморозки. А затем иду в свою комнату, ставлю мобильный на зарядку и включаю ноутбук.

Но не проходит и нескольких минут, как раздается стук в дверь. Ну, все как обычно. Почти каждый раз Лиза возвращается домой, не успев уйти. То попить забыла, то в туалет сходить, то еще что-нибудь…

Без задней мысли открываю дверь, но вместо дочери вижу Марка с корзиной цветов в руках.

— Привет, Поль, — тихим ласковым голосом произносит он и смотрит на меня побитым псом. — Можно войти?

— Привет, — растеряно бормочу я и зависаю, хлопая глазами. — Ну, заходи.

— Спасибо большое, — выдыхает он с таким невероятным облегчением, будто я безусловный тиран, а он несчастный подкаблучник, который с трудом добивается моего снисхождения и позволения что-либо делать. — Это тебе, — и протягивает мне цветы.

А я их зачем-то принимаю. Как-то по инерции.

Красивый, конечно, букет. Только зачем Марк его притащил? Пытается на примирение выйти?

— По какому поводу цветы? — спрашиваю я, изогнув бровь.

— Просто захотелось подарить их тебе, — пожимает Марк плечом.

С тобой, Марк, просто ничего не бывает.

Вздыхаю и иду на кухню, а Марк следом за мной. Ставлю цветы на журнальный столик и спрашиваю:

— Чай? Кофе?

— Воды, пожалуйста. Если можно.

Если можно? Боже, что он несет? С каких пор он стал пресмыкаться, что даже на воду ему нужно позволение? Бред какой-то. К чему эта нелепая игра?

Нервирует меня сейчас Марк демонстрацией. Беру стакан, наполняю водой и с грохотом ставлю на обеденный стол, а сама сажусь.

— Спасибо, — он делает несколько крупных глотков, опустошая стакан, и указывает на свободный стул: — Я присяду?

— До абсурда не нужно доводить, Марк. Садись, конечно.

— Я не довожу до абсурда, — невинно отвечает он. — Ты ведь в доме хозяйка, не я.

М-да.

— Чего ты хочешь, Марк? Зачем пришел? Развод обсудить? — нервно спрашиваю я.

— Нет. Я хочу просто с тобой поговорить.

— А я не хочу, — холодно отвечаю я.

Но Марк смотрит на меня таким умоляющим взглядом, что мне просто не по себе становится. Чувствую себя какой-то конченой стервой. Муж ко мне со всей душой, а я даже слушать его не хочу. Но это во мне совесть говорит. Умом-то я понимаю, что дума у Марка гнилая, а сейчас он белый и пушистый только потому, что ему так удобно.

— Пожалуйста, поль, выслушай меня, — бесцветным голосом отзывается он.

— Ладно. Я тебя случаю, — все же соглашаюсь я.

Просто любопытно уже, что он хочет мне сказать. Явно не в измене решил признаться.

— Поль, мне так плохо без тебя и Лизы. Две недели вас не видел и понял, как сильно вы мне нужны. Я просто с ума сходил без вас, даже жить не хотелось. Вечерами проходил домой и тупо пялился в потолок.

— Ты ведь сам захотел жить отдельно, хотя я просила тебя вернуться, — равнодушно пожимаю плечами.

— Не хочу, — мотает он головой. — Не хочу я жить без вас! Мне казалось это необходимым, но я ошибся. Прости, что тогда не послушал тебя. Я хочу вернуться домой, очень хочу.

— Вот только я уже не хочу, чтобы ты возвращался, Марк. Ты вел себя со мной просто ужасно, показал свое истинное лицо и свое отношение ко мне. С чего я должна после этого хотеть быть с тобой?

— Я знаю, знаю, — надломленным шепотом повторяет он, и из глаз его начинают течь слезы. — Говори уж как есть. Я вел себя как конченый мудак. Я и есть конченый мудак! Вот так просто взял и просрал свою семью. Мне казалось, что у нас такие серьезные проблемы, Поль. Но это была такая ерунда! Я сейчас это понимаю, а тогда… — он плачет, вновь и вновь утирая мокрое от слез лицо. — Я не должен был вести себя так с тобой. Я ведь тебя безумно люблю, Полин. И Лизу люблю. Хочу быть с вами, видеть вас каждый день. Ужинать вместе, разговаривать…

Он прячет в ладонях лицо и начинает плакать навзрыд. А меня пугает, что я ничего при этом не чувствую. Мне не радостно оттого, что он осознал свои ошибки. И я не счастлива, что, наконец, услышала то, что давно хотела услышать. И любви я не чувствую.

Мне жаль Марка, ведь он так сильно сокрушается. Но нет желания его пожалеть. И на секунду внутри меня звучит злорадный смех. Какая-то часть меня радуется тому, что Марк теперь тоже страдает, как и я до этого.

— Прости, — всхлипывает он и уходит с кухни.

Закрывается в ванной, откуда продолжают раздаваться рыдания, и включает воду.

А я просто сижу на прежнем месте и хлопаю глазами, уставившись в стену. Так странно себя ощущаю, будто я это не я, и тело не мое. Словно со стороны все вижу.

И внутри меня пугающая черная дыра. Нет чувств и эмоций, будто сердце превратилось в камень. И даже страдания и слезы мужа не в силах это изменить.