Глава 7

Выхожу на улицу и пока жду мужа, набираю номер мамы.

— Привет, Поль. Как твои дела? — отвечает она на звонок.

— Привет, мам. Все нормально, — стараюсь говорить бодро, чтобы не выдать своего истинного состояния. — Ты недавно говорила, что хотела бы взять Лизу к себе на пару недель во время каникул. Ты все еще хочешь, или планы изменились?

— Очень хочу! И ничего не изменилось. А ты что, решила ее отпустить ко мне? — с надеждой спрашивает мама.

— Да, она очень хотела к тебе поехать, и я дала добро. Мы уже собираемся к тебе. Через пару часов будем.

— Ой, как здорово. Приезжайте! — взвизгивает она. — Я пока для Лизоньки ее любимый супчик и котлетки приготовлю.

— Хорошо. Тогда до скорого.

— Подожди, — останавливает меня мама. — Поль, у тебя точно все нормально?

— Да, все в порядке.

— Просто подозрительно как-то. Лизу вдруг решила у меня оставить. И голос еще у тебя какой-то странный.

— Все хорошо, мам, не накручивай себя, — отмахиваюсь я. — Просто работы сейчас много, устала.

— Понятно, — как-то недоверчиво протягивает она. — Ладно, приезжайте. Дома тогда еще поговорим.

Кладу трубку. Вот как она поняла, что что-то не так? Теперь ведь не успокоится, пока не выудит из меня правду. Но я пока не готова рассказывать маме о том, что происходит у нас с Марком.

Да и не уверена, что вообще настанет момент для подобного обсуждения. Не такие уж у нас с мамой доверительные отношения. Это с Лизой она любящая и ласковая бабушка. А вот мамой она всегда была тираничной и властной. Поэтому я не воспринимаю ее, как поддержку. И почти уверена, что если поделюсь с ней своими проблемами, то услышу лишь упреки в свой адрес.

— Поехали, — раздается голос мужа за спиной, и меня невольно передергивает.

Медленно выдыхаю, успокаивая себя, сажусь в машину к Марку и отворачиваюсь к окну.

В какой момент наши отношения дали трещину? Когда Марк так сильно поменялся и стал таким принципиальным и самовлюбленным эгоистом? И почему я этого не заметила раньше?

Не понимаю, что мне теперь делать. Как жить в этом подвешенном состоянии? Прямо как с котом Шредингера: пока коробка неоткрыта, измена существует и не существует одновременно. А мне очень надо открыть эту чертову коробку! Пока мои собственные нервы не сожрали меня.

Зря я угрожала Марку разводом. Только все испортила. Мне стоило промолчать, затаиться и пристально наблюдать за мужем.

Но я повела себя слишком импульсивно, и тем самым отрезала себе возможность хоть как-то контролировать мужа. Надеялась на один результат, а получила совсем иной и только навредила самой себе.

— С чего вдруг ты решила отправить дочь к бабушке? — интересуется Марк.

— Она так захотела, — бесцветным голосом отзываюсь я. — И это очень вовремя. Я сейчас не в состоянии ей объяснять, почему отец теперь живет отдельно от нас.

— Не утруждайся. Я сам с ней поговорю.

— Правда? — наигранно удивляюсь я. — И что же ты ей скажешь?

— Разберусь, — небрежно бросает он.

— Конечно. Ты у нас мастер разбираться, — хмыкаю я. — Сбегаешь при любой трудности вместо того, чтобы решать ее.

— Ты это сейчас серьезно? — он резко останавливается перед нашим подъездом, и я едва успеваю выставить руку перед собой, чтобы не стукнуться лбом о приборную панель.

— Марк, ты нормальный вообще? Зачем так резко тормозить! Я ведь чуть головой не ударилась!

— Лучше вы ударилась, — хмыкает он. — Может, тогда бы перестала нести всякую чушь.

— Поверить не могу, что ты так себя ведешь, — мотаю головой и дергаю дверную ручку.

— Я тебя еще не отпускал, — цедит грозно и хватает меня за руку. — Зря не разбрасывайся громкими словами. И думай тщательнее, прежде чем что-то произнести вслух.

— Это угроза? — веду бровью, всматриваясь в потемневшие глаза Марка.

— Предупреждение. Я не хочу, чтобы ты наплела нашей дочери ту чушь, в которой сама себя убедила.

— Зачем мне саму себя в чем-то убеждать, если ты сам с этим прекрасно справляешься? — усмехаюсь я. — Каждым своим действием, каждым своих словом ты показываешь, насколько я стала для тебя неценна. Просто пустое место.

— Знаешь, я всерьез начинаю думать, что тебе пора обратиться к врачу, — протягивает Марк. — И совершенно неуверен, что тебя можно оставлять с ребенком.

— Какая же ты сволочь! — выпаливаю я, одергиваю руку и пулей вылетаю из авто.

Это уже не мой муж. Не тот человек, с которым я жила все эти годы.

Может, и не нужно мне выяснять, была ли измена? Даже если и не было, то, похоже, это уже ничего не изменит. Наша семья и так уже развалилась. И, судя по его словам, он способен на все. Может даже выставить меня душевнобольной, чтобы отнять дочь.