Глава 8

— Зайчик, ты собралась? — выкрикиваю я, заходя в квартиру.

— Да-а, — отвечает дочь, выбегая навстречу из детской, и обвивает меня своими ручками. — Мамуль, я так рада, что поеду к бабушке!

Она поднимает на меня озорные глазки, пристально смотрит и вдруг надувает губки:

— Но только я там буду очень скучать по тебе.

— И я буду по тебе скучать, — с грустной улыбкой протягиваю я и целую дочь в макушку. — Но зато ты хорошо проведешь время с бабушкой и друзьями. И мы с тобой сможем созваниваться по видеосвязи. Хоть каждый день!

— Тебе тоже будет нескучно. С тобой папа останется, — вновь улыбается Лиза.

— Ага, — киваю, едва натянув улыбку.

— Я по нему тоже буду скучать. Очень-очень! Давайте вы вместе будете мне звонить по вечерам, когда папа будет возвращаться с работы?

— Посмотрим. Вы лучше с ним сами созванивайтесь днем. Ты ведь знаешь, папа почти всегда поздно с работы возвращается, когда ты уже спишь.

Стараюсь преподнести все так, будто ничего не случилось, но при этом не врать, а просто недоговаривать. Я вообще не представляю, как сообщу дочери о том, что папа теперь будет жить отдельно. Боюсь, для нее это станет трагедией. Но и несчастные родители, которые вынужденно останутся вместе, ей тоже не нужны. Я это на собственном опыте испытала, и не желаю подобного своему ребенку.

Мои родители оставались вместе ради меня, по крайней мере мне так мама говорила. И на протяжении долгих лет я каждый день слушала их ссоры, истерики мамы. Иногда даже драки наблюдала.

Вот и кому они сделали лучше? Себе? Мне? Да никому! А я ведь хорошо помню, как говорила маме, что не против их развода. Но они так и продолжали быть вместе.

А потом в этой лютой ненависти друг к другу умудрились родить мне брата. Можно было бы подумать, что они наладили отношения, и дали себе второй шанс. Но нет. Они просто родили еще одно несчастное существо, вынужденное жить в семье, в которой не знаю слова «любовь».

И все же они развелись, когда я училась в институте. И каждый из них нашел себе другого спутника по жизни. Стоило ли столько лет терпеть и издеваться друг над другом и причинять боль своим детям?

— Ну все, бери свой рюкзачок и обувайся, а я быстро соберу тебе одежду и пойдем, — тараторю я, скидываю обувь и бегом иду в детскую.

Через пять минут мы уже выходим из дома и садимся к Марку в машину.

— Привет, красотка! — игриво произносит он, повернувшись к Лизе.

— Привет, папуль. А ты куда уезжал? Ты ведь с утра дома был.

— Дела кое-какие появились, — без конкретики отвечает Марк и отъезжает от дома.

Надо же. А я думала, он расскажет, что ушел жить отдельно и во всем обвинит меня. Не хочет сам сообщать об этом дочери, или не торопится этого делать, потому что надеется все наладить?

Едем в полном молчании, только игра дочери на планшете нарушает тишину. А ведь раньше мы слушали музыку в дороге, подпевали, играли в слова, или просто болтали о чем-нибудь. Но все изменилось не в этот раз, а немного раньше. Вот только когда? Я даже не заметила, когда настали эти перемены. Как и не заметила изменений в своем муже.

Через полтора часа останавливаемся возле дома моей мамы. Выхожу из машину, открываю дверь Лизе и забираю рюкзаки.

— А ты не станешь подниматься? — спрашиваю у Марка, который по-прежнему сидит за рулем.

— Я хочу поскорее вернуться домой и отдохнуть, — сухо отзывается он.

— Давай хотя бы чай попьем с мамой. Некрасиво же. Столько времени ехали, неужели десять минут сыграют роль?

— Если хочешь, ты можешь оставаться здесь. Пообщаешься с мамой, отдохнешь. А я тебя заберу через пару дней.

— Ты же знаешь, я не могу остаться. У меня много работы.

— Ну конечно, работа, — кривится он в усмешке. — Тогда отводи Лизу и поехали.

Захлопываю дверь. К чему создавать лишние трудности? Ну, правда, в чем проблема зайти к маме на десять минут?

Вздыхаю, беру Лизу за руку и вместе с ней иду к дому.

— Лизонька! — с радостным криком распахивает дверь мама и обнимает внучку, бросившуюся в ее объятия. — Проходите скорее. Я вам столько вкусного приготовила для вас!

— Извини, мам, но я не буду заходить, — виновато отвечаю я, ставя рюкзаки в коридоре, и целую маму в щеку. — Марк внизу ждет, ему ехать надо.

— Даже полчасика не побудете? — удивляется она.

— Не могу. Видишь, Марк даже подниматься не стал из-за того, что торопится. Мы поедем. Не обижайся.

— Ладно, езжайте, — отмахивается она, но видно, что немного расстроилась.

— В следующий раз посидим, когда Лизу будем забирать, — отвечаю я.

— Пока, мамуль, — дочь жмется ко мне, а я наклоняюсь к ней и целую сладкие губки.

— Пока, милая. Желаю тебе хорошо провести время с бабулей. Звони мне, хорошо?

— Ладно. Пока!

— Пока, — машу рукой на прощание и выхожу из квартиры.

Возвращаюсь в машину. Марк смотрит на меня хмуро и с немым упреком. Всем своим видом он говорит, что я провинилась. А я… Я по инерции начинаю чувствовать себя виноватой, хотя точно знаю, что винить мне себя не в чем. Разве только в том, что не поступила хитрее и открыто высказала свои подозрения Марку…