Глава 35

Руслан

– Когда приедешь? – спрашиваю в телефон, лежащий на столе. По громкой связи сестра. Уехала в Москву строить карьеру и так редко меня теперь навещает, что я уже и забыл, как звучит ее звонкий смех.

Скучаю по ней, самый близкий мой человечек, который не дал утонуть в бездне и самые темные времена моей жизни. Всю реабилитацию она проторчала со мной в центре вместо жены, которой было вечно плохо от вида моего медленно восстанавливающегося тела. Я должен ей свою жизнь.

А сейчас так хотел бы поделиться новым счастьем.

– А что, есть повод? – голосок журчит, у нее все хорошо, приятно это слышать. – Ты что-то от меня скрывал, Рус? Опять какие-то неприятности? – ее тоже триггерит мое внимание.

– В этот раз повод хороший.

– Хм, неужели женщина? Серьезно? – зная мою историю с Леной, она удивлена.

– Так, не настолько я безнадежен! Был! – добавляю.

– Конечно, нет! – смеется, – не закипай, волчара! Красивая? – тут же хитрые нотки в голосе. Напоминает о том, как я слышал этот от мелкой девчонки с крошечными косичками, которая совала свой курносый нос в мою комнату в моменты очередной юношеской влюбленности. Я озабоченный девчонками подросток, она любопытная пятилетняя кнопка.

– Безумно, – говорю на выдохе и поднимаю глаза.

Таня в кабинете управляющего напротив моего. Двери открыты, и наши столы хорошо видны, сидит за компьютером и, напряженно хмурясь, что-то читает. Ее последняя идея, что ресторану не хватает рекламы, решила заняться этим лично, изучает варианты.

Голова кружится от мысли, что моя женщина как-то незаметно сделала дело моей жизни и своим тоже. Внезапно, мягко и безболезненно, но она начала помогать в управлении рестораном, ласковой женской рукой, чего, как оказалось, нам и не хватало. И я даже не ревную.

И все подчиняются. Нет! Просто стелятся от одной ее улыбки.

Девушка из логистики творит какие-то чудеса со всеми нами. Но больше всего со мной.

Не могу пройти мимо нее и не поцеловать или прижать где-то, схожу с ума от ее запаха, тепла, ее взглядов. Как сияют ее глаза, когда я смотрю на нее, как полыхает кожа, когда целую. Как она тает в моих руках, когда люблю на каждой доступной поверхности в моей берлоге.

– Рус? – вытаскивает меня из задумчивости сестренка, – ты сейчас на нее смотришь?

– М? Как ты догадалась?

– Ты только на четвертый раз ответил.

– Блин. Ну ты поняла диагноз. Приезжай. Я и по тебе соскучился, полгода, как сбежала, кормишь одними обещаниями.

– Ты же сам обещал приехать.

– Мы приедем, обязательно, но у нас пока сложности, которые надо решить, – не хочу по телефону про суды и развод говорить. И тем более про репродуктивный центр, в который мы поедем на самом деле в Москве. Это слишком личное даже для сестры.

Таня и со мной не сильно хочет это обсуждать, я то и дело ловлю ее на эмоции, что она из-за этого считает себя сломанной, неполноценной женщиной. Разубеждать не так-то просто.

– Дай подумать, – замолкает, щелкает клавиатурой, – если смогу отпроситься у своего босса, приеду. Но дата пока открытая, у нас здесь выставка намечается.

– Позвони обязательно! Я для тебя закачу пир горой! – опять смеется, и мне это приятно. Моя жизнь вообще стала крайне приятной последние недели, и мне даже не стыдно. – Кстати! Я его все-таки поджег! Прекрасно горит и не тает!

– Серьезно? Ты сделал свой рецепт мороженого Фламбе? Ну тогда я точно приеду! Такое я не пропущу!

Теперь и я смеюсь, мелкая сладкоежка. Мороженое ее любимое лакомство, и она давно ждала, что я его подожгу, как горит почти вся еда в моем ресторане.

– Все, ловлю тебя на слове, Линусик!

– Эй, не Линусик! Я взрослая успешная женщина, а не твоя мелкая сеструха! Полина! – поправляет меня строгим голосом. – Ладно, целую, тут мой голодный волк пришел. Созвонимся, короче.

Резко кладет трубку, наверное, босс зашел в кабинет.

Мое настроение на подъеме, откладываю дела, ноги сами несут в кабинет напротив, чтобы оторвать от работы одну увлеченную прекрасную женщину. Пришло время покормить ее, она что-то стала недоедать. Мы в ресторане в конце концов! А ей не угодить!

Это все стресс.

Только поцелуями и уговорами утаскиваю ее от компьютера.

– Я не голодная, – пытается выкрутиться.

– Ты не завтракала, надо хотя бы пообедать, откуда силы работать будешь брать?

– Нет аппетита, – на лестнице все еще сопротивляется.

– Возражения не принимаются! Идем на кухню! Выберешь сама, что на тебя смотрит.

– Боже… – встает в двери как вкопанная, – надеюсь, не эта рыба на меня смотреть будет!

– Какая рыба? – не понимаю я, мы до кухни не дошли еще.

– Та, которую готовит твой шеф! Это же лосось! У него глазищи, фу!

Я неверяще качаю головой, не выдерживаю и смеюсь. Да, мы заказываем неразделанную свежую рыбу, и шеф сам ее потрошит, но Таня разок застала один экземпляр перед «казнью».

– Какая рыба? Тань! Фантазия у тебя…

А на кухне и правда Дима сам жарит рыбу, его фирменный лосось на углях. Так. Тут вытяжка такая, что с поваров шмотки срывать должна, а она чувствует запах рыбы?

– Тань, ты что ясновидящая? – поворачиваюсь к ней, но застываю сам. Она стоит и смотрит очень странным обеспокоенным взглядом в зал через окошечко в двери кухни. – Что такое?

– Кажется, это ко мне, – говорит, не отрывая взгляда.

И я мгновенно перестраиваюсь в защитный режим, все, что мы так успешно пытались обходить вниманием в последние дни, радуясь короткому затишью между поездками в суды и к следователям, явилось к нам само? Ее муж ведь сбежал, как только выписали ордер на его арест. Дело о мошенничестве пошло в ход!

И так она может смотреть только на него!

Через полсекунды я у окошка и сканирую взглядом зал. Выкину его отсюда собственными руками, прямо в распахнутый полицейский бобик с решетками на окнах.

– Где ты видела этого урода? – занимаю ее место у окошечка.

– Не его, – ее ладони ложатся на мои плечи, будто хочет успокоить взбешенного волка. – Ее.

– Ее? – не понимаю.

– Вон сидит, – кивает в дальнюю часть зала, где находится детский уголок в комнате без дверей. – Его любовница. С детьми.

На последнем слове Танин голос затихает, я кладу ладонь на ее и сжимаю.

– Выгнать?

– Думаю, она не просто так пришла. Хочу послушать, что скажет.

– После того, что она наговорила тебе в больнице? – я отлично помню все, что рассказала мне Таня про их разговор. – Я против.

– Нет, – не слушается, – она просто так не пришла бы. Да еще и с ними. Хотела бы войны, пришла бы одна. Детей на войну не берут, она мать, даже если сволочь.

– Мне бы твою веру в людей. Хорошо, я тогда с тобой. Тоже хочу послушать.

Смотрит на меня не одобряюще, но на этот раз не спорит. Берет под руку, и мы вместе идем в зал. А эта женщина, что я и вправду видел тогда в больнице, смотрит прямо на нас. Реально ждала, что выйдем. За этим и пришла.

Таня не расцепляет наших рук до самого конца, давая ей возможность разглядеть отчетливо и ясно, что мы теперь вместе. Да! Мы вместе! Это моя женщина, и я никому не позволю даже косо смотреть на нее, не то что говорить что-то неприятное!

Транслирую это взглядом.

Но Таня спокойно отпускает меня и садится на свободный стул. Стол большой, двое мальчиков лет трех и пяти сидят и ковыряют блюда из детского меню. В высоком детском стульчике маленькая девочка с пальмочкой из пушистых волос, смотрит на нас с крошечной морковкой в одной руке и игрушкой в другой.

Теперь я понимаю Таню. Увидев такое, кто угодно начал бы впадать в депрессию. На фоне ее бесплодия это самая натуральная пытка.

Но Таня держит лицо. В отличие от этой женщины, которая выглядит усталой и взгляд ее не самый приятный.

– Аня, что ты здесь делаешь? Мы тебе не рады, – даже не здоровается. – Торговаться со мной бессмысленно, я не отступлю.

– Торговаться? – уточняет эта… Аня.

– Тебе нечего мне больше предложить, чтобы отмазать Костю. Он заплатит по закону за все, что совершил.

Это не совсем правда, конечно, не все эпизоды мошенничества и махинаций так просто доказать, у нас впереди серьезная битва. Очень много помех и противодействия от влиятельных подельников Ковалева. Тигран пытается размотать весь этот клубок полностью, но это дело не одного месяца.

– Я не за этим, вообще-то.

– А зачем?

– Пообедать. Говорят, здесь хорошо готовят, – то и дело скашивает взгляд на меня.

– Я не уйду, говори при мне, – лишаю ее сомнений.

Она явно недовольна, ее мальчишки устраивают возню за цветные трубочки для молочных коктейлей. Она смотрит на них угрюмо, потом все же решается.

– Я пришла не просто так, ты уже догадалась. Хочу заключить сделку. С вами и… – нервно облизывает губы. – Со следствием.

– Ты? Сделку? – я чувствую, как закипает Таня, эмоций в ней сейчас море. Кладу руку на ее кисть.

– Что ты можешь нам предложить? – вмешиваюсь. Ставлю ее в позицию просящего.

– Я бухгалтер Ковалева. И не только в его магазине. Я могу сдать все его схемы и связи. Включая тех людей, что сейчас его прикрывают, потому что они в серьёзной доле его «бизнеса».

– Ого, – даже я поражен, – а что так внезапно? Разве он не отец? – киваю на детей.

– Он плохой отец. А я хорошая мать. Мне нужно думать о будущем детей. Не хочу, чтобы они стали сиротами, потому что их родители сидят. Пусть сидит один. А я получу обеспечение для детей из его средств, оставшихся после развода. Так хотя бы будет справедливо по отношению к ним.

– То есть ты рассчитываешь на помилование?

– Как многодетная мать, – кивает. – Вы мне его гарантируете, а я сдаю вообще все!

– Почему я должна тебе верить? – Таня подается вперед. – Ты столько лет обманывала меня за спиной! Ты спала с моим мужем!

– Ты как будто не знаешь, что бывает с женщиной, которая влюблена? – кивает на меня с намеком, – все, что скажет, ведь сделаешь? Будешь считать, что он лучше знает, как поступить? Доверять ему? Все! Включая свою жизнь! А он давал ой как много обещаний, которые не выполнил!

– Ни грамма доверия моего к тебе…

– Я свяжусь с юристами и узнаю, подходит ли нам это, – вмешиваюсь и ловлю гневный взгляд Тани. – Если ваши услуги нам понадобятся, он с вами свяжется.

Встаю и забираю Таню с собой под руку.

– Я не пойду с ней ни на какие сделки! – я чувствую, как она чуть ли не дрожит от гнева.

– Она не просто так пришла, уверен сама теперь в разладе с Ковалевым. А враг нашего врага, наш друг! Если она поможет собрать последние куски пазла, то мы и Ковалева посадим, и его крышу! Таня, – разворачиваю ее к себе уже на лестнице, беру лицо в ладони, – они все поплатятся по-своему. Да, она явно прикрывается детьми, но ты сама будешь сожалеть о том, что отыгралась на их будущем. Дети здесь такие же пострадавшие. Не поддавайся эмоциям, давай рассуждать хладнокровно.

В ее глазах блестят слезы, пытается отвернуться. Чувствую, что этот нежданный визит вновь всколыхнул в ее душе всю осевшую на дно боль.

– Все будет хорошо, – мягко целую нежные губы, – я не позволю уйти от ответственности ни одному из них. Они заплатят за каждый миг твоих страданий! Девочка моя, – убираю прядку волос с лица, целую скулы, виски, веки, когда она закрывает глаза.

Обнимаю и прижимаю к себе. Какая она стала эмоциональная, выжали досуха ее бесконечный стресс и усталость. Нам нужен отпуск. Может сгонять на выходные в Москву? Навестить Полинку?

Начинаю обдумывать эту мысль серьезней.

Обедаем мы в итоге наверху в квартире. Через пару часов я сам звоню Тиграну и рассказываю ему про визит Жуковой и ее предложение. Он тоже решает, что такую возможность упускать нельзя. Значит, так и решим.

До вечера я стараюсь оградить Таню от утомительной работы, и спать ложимся рано. Правда, уснуть мне все равно долго не удается, круглосуточные дежурства в бытность пожарным сломали мои ритмы навсегда.

Но едва я засыпаю где-то в третьем часу ночи, как Таня будит меня, мягко потрясывая за плечо.

– Ммм, что… – поворачиваюсь к ней под одеялом, пытаюсь обнять, – что такое? Опять кошмар? – страшные сны до сих пор преследуют мою нежную девочку.

– Нет, Руслан, – шепчет она нервно, – что-то не так.

– Что? – глаза не открываются, как спать хочу.

– Мне кажется, пахнет бензином, – садится в постели, и я тоже сажусь.

– Чем? – не понимаю ничего спросонья.

– Бензином.