Глава 37

Руслан

В жизни я повидал очень многое, даже выброс пламени при обратной тяге, который проглотил меня, стоящего перед ним в термоскафандре. И страшно тогда было не меньше, чем сейчас.

Разум понимает, что происходит, тело не успевает среагировать. Только взгляд насмерть прикипает к металлической зажигалке Зиппо, летящей прямо в меня, а особенно к ее маленькому пламени. И тому, как оно, развеваясь флажком вот-вот, воткнется в мое плечо.

Мимолетный ужас берет верх над сознанием, рисуя картинку, как полупрозрачное пламя мгновенно вспыхивает, охватывает мое тело и начинает есть его заживо. Гореть больно и страшно, но еще страшней знать, что это случится на глазах у любимой женщины. Такое не забыть никогда, не пережить.

Но секунда полета и удар в куртку. Зажигалка отскакивает от меня и падает вниз, точно так же безрезультатно замирая у ботинка на бетонном полу. Лужи бензина здесь нет, пары уже всосала мощная вытяжка. Нечему мгновенно и зрелищно, как в кино вспыхнуть, если именно этого ждал Ковалев.

Резко поднимаю взгляд, чтобы поймать его ошарашенные глаза и полные ужаса Тани. Черт, не хотел бы я пережить этот миг еще раз. Седых волос точно прибавилось, но куртка не вспыхнула, кожа слишком толстая и жесткая, чтобы впитать бензин. Он весь стек с меня.

Ожидание и реальность совсем не совпадают!

Я просто не горю!

– Ты?! – вопрос или утверждение вырывается из открытого рта Ковалева.

И я понимаю, что это мой шанс, координация после удара бутылкой по голове ни к черту, но все равно рывком прыгаю на придурка поджигателя. Тот с криком отталкивает шокированную Таню, и она падает на стол, стоящий сбоку. Скатывается с него на стулья.

Я готов рвануть к ней, но поздно, уже врезаюсь в Ковалева всем телом. Лишь краем глаза замечаю, что оглушенная Таня падает практически под стол.

Мы с уродом мужем валимся также в мебель, перекатывается по столешнице, я бью его в челюсть. Он отталкивает меня в сторону, отчего я тоже слетаю со стола. Мебель скрежещет ножками по полу.

Пытаюсь встать.

– Руслан! – крик Тани и в то же мгновение на мою спину приземляется стул, больно врезаясь в ребра.

С разворота отталкиваю Ковалева локтем, догоняю ударом в живот. Он роняет второй стул, что успел схватить, и валится на пол. Мягкая подушка со стула слетает и падает прямо на все еще горящую, как свечка зажигалку на полу.

– Ах ты псих! – я прыгаю на Ковалева, чтобы обездвижить его. Но меня качает в последний момент, и мы падаем оба, катимся вновь по столу, потом на пол с болезненным ударом.

Мебель летит в стороны, Таня пытается увернуться от нашей драки. Я вижу краем глаза, как подушка, что наверное пропиталась бензином, вспыхивает, как костер высоким пламенем.

– Таня! – пытаюсь предупредить ее, но получаю удар в скулу.

– Все равно сожгу твой ресторан! – воспользовавшись моментом, Ковалев вскакивает и пинает подушку ногой, та скользит по полу и врезается в штору вип-кабинки.

Не сразу, лишь спустя пару ударов и секунд, полутемный зал освещает вспышка огня от занявшейся шторы. Видать, ее Ковалев полил так же основательно. В моем ресторане почти все с противопожарной пропиткой и покраской, но все же, впитавшийся в ткань бензин победил.

– Ты сдохнешь вместе с рестораном! – Костя оказывается сверху, пытается сесть на меня и начать душить, я перебрасываю его через себя пинком ноги.

– Таня, рычаг!.. – не успеваю договорить, в меня вновь летит стул. Вижу, как она поднимается и пытается обойти разгорающуюся мебель по дуге. Она правильно поняла, что ей нужно добраться до рычага ручного включения системы пожаротушения.

Она есть в ресторане на случай, если автоматика даст сбой. А сейчас автомат, как и сигнализация, похоже, отключены Ковалевым.

Я теряю Таню из виду на пару мгновений, дым заполняет помещение, запах гари обволакивает нас. Но мы продолжаем кидаться друг на друга. Силы почти равны из-за того, что я качаюсь как пьяный, и то и дело теряю равновесие. Без сотрясения вновь не обошлось.

Даже в пылу драки я слышу, как Таня спотыкается и падает, как хлюпает под ее ногами бензин. Все мои внутренние сирены орут на максимуме, путь к рычагу идет мимо горящей кабинки.

– Таня, на улицу, живо! – кричу ей.

– Я могу включить!

– Бегом! – не своим голосом. Еще мгновение и я сам ее потащу наружу.

Ковалев врезается в меня с разбегу, врубается плечом в живот, заставляя согнуться, но я бью его локтем по хребтине. Валимся опять на пол, теперь мы тоже оба вымокли в луже.

Опасность, что вспыхнем и мы, все еще подпаливает нервы, огня все больше. Я не слышу, чтобы хлопнула дверь, только кашель. Врубаюсь кулаком в лицо Ковалева и в панике оглядываюсь по сторонам в поисках Тани, она на полу, будто споткнулась через стул. А может, муж в нее его бросил.

Я прихожу в полное бешенство и налетаю на Ковалева сам, валю его на пол и выворачиваю руку назад, заламываю так, что он орет от боли. Кручу его лицом в пол и бью со всей силы о бетон, чтобы унять сопротивление.

– Ааа! Ааа! Ненавижу! – орет не своим голосом, но плевать, я слышу Танин кашель. Бью его еще раз об пол, чтобы дезориентировать. Вскакиваю с поверженного тела и в несколько шагов оказываюсь возле Тани.

Плевать на ресторан! Главное – она!

Я подхватываю ее на руки, спину простреливает боль, голова идет кругом, но спотыкаясь, выношу на улицу, распахнув ногой дверь. Мороз резким контрастом бьет в лицо и мгновенно трезвит от душного жара, что плавил нас внутри.

Оранжевый свет из окон, танцующее мерцание огня, я будто снова на службе. Ставлю Таню осторожно у перил крыльца.

– Держись, стой, я сейчас! – убеждаюсь, что она хоть и кашляет, но стоит и не падает. Отпускаю с трудом, но мой путь назад в полыхающий зал.

Огонь неохотно, но начинает разгораться, скользит тонкой змейкой по остаткам бензина на полу и мебели, это нужно остановить, слышу, как мычит на полу приходящий в себя Ковалев.

Плевать!

Бегу сразу к служебной двери, прямо за ней на стене маленький рычаг, дергаю его вниз со всей силы. На реакцию системы и набор давления требуется пара секунд, сердце спотыкается, но тут же в потолке взрываются пушистым душем спринклеры системы пожаротушения.

Вода с шипением и паром разбивает языки пламени, гасит под давлением тот небольшой, но уже яркий очаг, что успел разгореться. Заливает водой вес зал полностью вместе с Ковалевым, что поднимается с пола. Я выхожу под этот ливень и мгновенно намокаю.

Иду, чтобы схватить этого маньяка упыря и выволочь тоже на улицу, он стонет и матерится, получает сильный пинок, проклиная меня на чем свет стоит, но я уже даже не слушаю, какие кары он мне обещает. Тащу его за шиворот по полу за порог.

Снаружи теперь еще холодней, я мокрый до нитки, от меня сразу идет пар, но белесые клубы из распахнутой двери намного сильней. Бросаю Ковалева на лестнице.

– Таня! – я мгновенно возле нее, она осела на снег возле перил, – что с тобой? Ты ранена? Где? – судорожно осматриваю, ищу в полутьме следы травм, ее лицо в моей руке почти белое.

– Живой, – ловит неловко ладонью мою щеку, – я так… испугалась.

– Все хорошо, я же пожарный, я не горю! – у меня нет других слов для утешения. Вдалеке слышатся переливы визгливых сирен, все же что-то из охранных сигнализаций сработало?

Костя возится рядом и пытается уползти, но все мое внимание на Тане.

Прижимаю ее к своей груди и чувствую, как хрупкое тело бьет крупная дрожь, она в шоке или ранена, я не понимаю, мне нужно ее осмотреть, но вокруг только снег и клубы дыма.

Яркие всполохи проблесковых, скрип тормозов и рев моторов рядом. Наши прибыли.

– Тань? – чувствую, как она вдруг обмякает в моих руках, – черт, нет. Таня! – руки, что мгновение назад цеплялись за ворот куртки, падают, голова утыкается в грудь. – Скорую! Сюда!

Кричу из последних сил, перед глазами у самого мутно и все жжет от дыма. Судорожно убираю волосы с совершенно белого неподвижного лица.

– Все хорошо, все закончилось, – притягиваю ближе. Меня самого начинает трясти адреналиновым откатом, – да где чертовы врачи?!

Взрываюсь криком в суетную ночь и сворачиваюсь вокруг Тани защитным коконом, чтобы ее не трогал холод, и снег не падал на лицо. Все хорошо.

Ведь правда?!